Книга - Прокатимся, мэр?

a
A

Прокатимся, мэр?
Алиса Нокс


Опасные мужчины #1
Богдан Романов – молодой мэр, журналист-расследователь, и… предпочитает мужчин. Попав в большой мир политики, он клятвенно пообещал себе забыть о личной жизни на долгих пять лет. Все, никаких интрижек с парнями, случайных связей и, уж тем более, длительных романов, ведь если кто-то узнает о его пристрастиях, карьере конец. Но затем у него на пороге появляется студент Мирослав Фетисов. Самый сладкий запретный плод в мире, не иначе. Нахальный парень сразу же лишает Богдана душевного равновесия, заставляя выбирать между работой и неожиданными чувствами.

Содержит нецензурную брань.





Алиса Нокс

Прокатимся, мэр?





Как все начиналось


Вместе с Богданом Романовым в холл мэрии ворвались запахи поздней осени, влажной листвы и уличной еды.

Он перемахнул через три ступени, кивнул охраннику и остановился у поржавевшего лифта. Чертова кнопка работала с перебоями, Богдан предвкушал, что однажды ему придется идти на седьмой этаж по лестнице. Однажды точно, но… не сегодня. Впрочем, злополучная кнопка принесла ему уже немало неприятностей, буквально вчера сработала лишь на втором десятке попыток, и Богдан, как полнейший идиот, жал и жал на нее, пока ребята из управления архитектуры делали вид, что все нормально, нет проблем.

– Здравствуйте, Богдан Александрович. – Створки лифта раскрылись, и в Богдана едва не врезалась Надежда Степановна.

Депутат, приторно-любезная, носит розовое и неестественно улыбается, показывая золотую пломбу.

Богдан пропустил ее, вошел следом, надавив на семерку, прислонился к стене.

Чего-чего, а энергии в его теле не водилось даже поутру. С тех самых пор, как он занял кресло мэра крупного города два месяца назад. Два месяца и одиннадцать дней, если точно – он считал, не зная зачем. Время шло, дни сменяли друг друга, а работа понятнее не казалась. К Богдану в кабинет так называемые советчики толпами ходили, выворачивали карманы рекомендаций, сминая губы в лицемерных улыбках. Порой Богдану казалось, что все вокруг ждали от него чего-то конкретного, определили некий путь и стратегию работы, а он оставался слепым как котенок.

– Привет, Зиночка, – поздоровался он с секретаршей.

Зина посмотрела на него, дернула головой в приветственном жесте. Красивая, будто с картинки.

Они бы закрутили роман, будь у Богдана соответствующая ориентация. Но Богдан если порой и заглядывался на высокую грудь и точеные бедра Зины, то исключительно как любитель человечества. По-настоящему его заводили мужчины. Волновали. Дарили блаженство и оргазмы. Все то, по чему он изголодался за время вынужденного политического целибата. С нынешним статусом Богдану доводилось одни порноролики перед сном смотреть да секстингом обходиться во благо удовлетворения политических амбиций.

– Богдан Александрович, Киреева записалась на девять тридцать.

«Господи, дай мне сил запомнить их имена», – взмолился Богдан, и Зина, будто прочувствовав проблему, уточнила:

– Социальный сектор.

– Спасибо большое, – приложил он ладонь к груди в приступе признательности.

В отличие от других, Зина не смотрела на Богдана с плохо скрываемым снисхождением.

«Он такой зеленый, неопытный…» – вздыхали в мэрии, не особо заботясь, чтобы он не услышал.

Богдан воспринимал офис как сборище акул, где каждый второй воспользуется его слабостью.

Значит, слабость проявлять нельзя.

– Я принесу кофе со сливками, – бросила ему вслед Зиночка.

Войдя в кабинет, Богдан сразу раскрыл шторы, чтобы внутрь попало больше света. Он терпеть не мог тусклую, серую погоду, а в городе всю неделю из-за низких туч было как в сумерках. После того как Зина поставила кофе и удалилась, Богдан взялся за каждодневный утренний ритуал: проглядел бумаги на подпись, проверил скопившуюся почту и взялся сочинять речь для телевидения.

Тогда до Богдана и донесся приглушенный голос Зины – она с кем-то вела диалог в приемной.

Минутная стрелка перевалила за цифру семь.

Он поправил галстук как раз вовремя – через секунду дверь рывком открылась, и Зиночка напомнила Богдану о своем, пожалуй, единственном недостатке – привычке забывать стучать.

– Богдан Александрович, к вам Киреева.

– Пусть заходит.

Зина пропустила внушительную дамочку в пальто, с черной массивной сумкой и сцепленными на груди руками. Под влиянием неведомого порыва – будто королевскую особу принимал, не меньше – Богдан вскочил на ноги и потом понял, что именно сделал.

Он невозмутимо отодвинул для гостьи кресло.

– Спасибо, что приняли меня, мэр.

– Зина не сказала, по какому вы делу.

Он позволил словам повиснуть в воздухе, чтобы вынудить Кирееву побыстрее приступить к главному.

– Сразу за работу? Уважаю такой подход. Я, когда была в детском доме, ну том, на «Ласточке»…

– Лида… Анатольевна, – Богдан понадеялся, что правильно вспомнил ее отчество, – через десять минут вынужден буду откланяться, в наших с вами интересах успеть все обсудить.

– Понимаю, вы человек с такими обязанностями.

Она растянула губы, не оставляя сомнений, что глубоко уязвлена попыткой прервать, но папку достала, хлопнула ею по столу.

– Помните, я говорила о программе «Помощник для мэра»?

***

Единственное, что вращалось в памяти Богдана при упоминании программы «Помощник для мэра», – это, собственно, название. Но он учтиво кивнул, как и в первый раз, когда они с Лидой встретились. Богдан тогда разрывался между желанием написать во всех своих социальных сетях что-то наподобие «вы в меня не верили, твари, а я теперь мэр» и спрятаться под стол, чтобы не видеть десятки незнакомцев, засыпавших его самыми срочными делами.

Если он и выслушал Лиду, то сразу выбросил из головы.

– Та программа, где… эм… У меня будет помощник?

– Будет. – Киреева смочила палец слюной и открыла папку. – Программа федеральная, контролировать нас будут на самом высоком уровне, – сказала она. – Изложить коротко суть?

– Если не затруднит.

– Федеральная программа «Помощник мэра» нацелена на поднятие информированности молодых людей о политических процессах в их родных городах и регионах, – зачитала Киреева документ.

Поставив локоть на стол, чтобы подпереть голову ладонью, Богдан приготовился ловить в потоке канцелярщины полезные вещи, но, к его удивлению, Киреева перешла на пересказ от себя.

– Мы уже выбрали для вас ребенка, осталось только оформить его.

– Ребенка? – занервничал Богдан. – Сколько ему лет?

– Двадцать два, не переживайте. Для меня они всегда дети. Ну, знаете, как для матери. Эти ребята тоже мои, учились у меня, воспитывались, для них детский дом – семья…

Опять пошло-поехало. Богдан выразительно прочистил горло, чтобы направить Кирееву в нужное русло.

– Да, так вот. Юноша должен соответствовать ряду критериев, я вам бланк оставлю, ознакомитесь. И мы выбрали Мирослава Фетисова. Он очень умный парень, – хлопнула в ладони Киреева. – Очень! Оканчивает местный университет, на физика учится. В прошлом году грант выиграл с каким-то проектом. Бог его знает, я эти современные технологии не понимаю. Но вам-то наверняка интересно будет. Мирославчик точно станет ученым в будущем.

– Давайте дальше по условиям.

– Я завтра пакет документов принесу, ну, когда Мирослава приведу. Вы их отправите в отдел кадров, его должны трудоустроить, чтобы получал зарплату. Так положено, – она посмотрела вверх, намекая то ли на Москву, то ли на бога. – Ну и начнете его обучать. В программе сказано, что помощник может выполнять функции секретаря, например. Пусть ходит с вами по мероприятиям, вопросы задает, но без разглашения конфиденциальной информации.

Киреева заговорщически улыбнулась, и Богдан выдавил из себя ответную любезность. Великолепно!

– Я понял, оставляйте документы.

Встав из-за стола, она грузной походкой направилась к дверям. Но у входа замялась, перевела дух.

– Только знаете, Мирославчик, он… Очень умный парень, да. Но он детдомовский, понимаете?

– То есть?

– Сложный, – услужливо объяснила она. – Были инциденты в свое время. Мальчик сам себе на уме. Но я рассказала ему о возможностях, которые дает стажировка в мэрии.

Богдан повернулся к окну и беззвучно заорал, когда послышался щелчок. Зря он не спросил…

Общение с детьми, подростками или студентами – определенно его слабое место. Терпение заканчивалось сразу, потому и дети его тоже не любили, не разведешь ведь на лишние сладости, да и в парк аттракционов строго по расписанию. Был у него опыт с семейством старшего брата. С тех пор Богдан даже радовался по-тихому, что собственные дети ему, скорее всего, не светят.

Но придется познакомиться с этим Мирославом Фетисовым.




Острая горчица


– Зина, четверг, неужели пережили еще неделю? Ну почти.

Богдан присел на край стола секретарши, наслаждаясь кофе, сделанным в точности с его предпочтениями.

Он постукивал ногой в такт с секундной стрелкой часов.

– Я бы порадовалась вместе с вами, но в субботу утром вас ждут на Пролетарской на открытии детской площадки, а в двенадцать дня назначена встреча с журналисткой «Пятого канала», помните?

Зиночка даже печатать не прекратила.

– Ненормированный рабочий график. – Богдан вернулся к напитку, решив не посвящать секретаршу в сомнения.

Они всего два месяца бок о бок работали, а вдруг Зина пойдет и растрезвонит своей подруге, что мэр умирает от усталости, хотя еще и квартал не потрудился? И будут знать сразу все. Нет уж, лучше держать эмоции при себе, как Богдана учили.

Пройти период адаптации, сцепив зубы, и дождаться момента, когда он посмеется над тем, как страдал в начале срока.

– Можно к вам? – послышалось от дверей.

Вход в его приемную оставался в тени из-за тяжелых портьер на окнах с южной стороны. Богдан присмотрелся.

Он поставил чашку на стол справа от себя.

– Привела вам Мирослава, – продолжила женщина.

Тут-то все и прояснилось.

Огонек интереса вспыхнул в груди Богдана и пробежался по телу, погаснув у пальцев.

Вчера вечером он прочитал брошюры и листовки, оставленные Киреевой, от корки до корки. Выяснил, что с Мирославом придется тесно взаимодействовать целых девяносто дней, и сейчас, перед официальным знакомством с ним, ощущал трепетное волнение. «Вот бы парень оказался красавчиком, я бы любовался им, на расстоянии, само собой, и грустил по утерянным возможностям. Или нет, пусть лучше будет совсем непривлекательным, чтобы не мучить меня», – размышлял Богдан, ожидая, когда Киреева с парнем выйдут на свет.

– Проходи, Мирослав…

Ну что ж.

Вселенная, видимо, не дослушала его пожелания, остановившись на первой части. Хотел красавчика? Получай!

Мирослав Фетисов с темной шевелюрой, глазами-угольками и высокими скулами словно выбрался из одного из неприличных снов Богдана. Стараясь не рассматривать Мирослава уж слишком пристально, Богдан все же оценил и фигуру своего нового стажера. «Идеально сложен, все, как я люблю. Бедра какие. Малыш, не поворачивайся спиной, а то встанет», – крутились у него на языке пошлости.

– Добро пожаловать в мэрию, – первым подал руку Богдан.

Парень ответил на рукопожатие.

– Да, здрасьте.

Сжав прохладную ладонь, Богдан отстранился, возвращая между ними приличную дистанцию.

И почти сразу же в разговор вклинилась Киреева.

Взялась повторять, как горда, что Мирослав попал в программу, очертила его перспективы, едва не до мэрства через каких-то десять лет, и сунула Богдану в руки документы. Тот, не глядя, что там написано, передал их Зиночке – пусть оформляет.

– Ну вроде бы все решили, обо всем поговорили. Богдан Александрович, у вас мой телефон есть. Если что…

– Будут вопросы, позвоню.

«Никогда и ни за что», – добавил Богдан, глядя, как Киреева удаляется.

Мирослав тем временем расслабленно стоял посреди комнаты. Он не выглядел зажатым, скорее даже скучающим. Чужеродный бунтарь в кожанке черного цвета и узких джинсах на дорогом ковре.

– Может быть, прогуляемся, введу в курс дела? – Богдан шагнул к стажеру. – У меня сейчас как раз обед.

Мирослав приподнял бровь, видимо скепсис выражая. Но и это пришлось Богдану по душе, черт возьми.

– Хорошо, – кивнул Мирослав. – Я ем хот-дог без горчицы.

Развернувшись на пятках, он вальяжно пошел к коридору.

Богдан едва удержал смешок, посмотрел на Зину, а та вернула ему изумленный взгляд. Вот нахал, да?

Раздумывая, какой подход для общения с ним выбрать, Богдан направился к дверям. Попытаться подружиться? Или очертить границы субординации? Каких-то пять минут назад он расценивал участие в программе как повинность, необходимое зло, но после знакомства с Мирославом Фетисовым ощутил азарт и жажду охотника…

***

Вплоть до выхода из мэрии Богдан не встретил никого со срочными поручениями.

Он посчитал это знаком, неким локальным благословением на время с Мирославом Фетисовым.

О чем с ним беседовать, Богдан не придумал, не приходили к нему в голову какие-нибудь заковыристые или забавные вопросы. Частью сознания он, разумеется, понимал, как тупо стараться выпендриться перед двадцатидвухлетним студентом, но – парадоксально – Мирослав разбудил в нем такое желание. Богдан искренне и с удовольствием плевал на мнение чиновников из другой эпохи, всех его вынужденных партнеров, даже журналисты особо не задевали, пиная из раза в раз за молодость и неопытность, он же и сам так поступал.

Зато Мирослав, черт бы его побрал, взял и достучался до его «Я».

Поддерживая деловое расстояние, Богдан указал направо и выдал первое, что пришло на ум:

– Мирослав, можно задать вопрос?

Тот криво усмехнулся, сверля взглядом асфальт.

– Если скажу нет, не спросите? – посмотрел Богдану прямо в лицо.

– Я… как-то…

– Не парьтесь, спрашивайте.

– Что ж, – прочистив горло, Богдан продолжил как ни в чем не бывало, – Киреева сказала, что ты на физмате?

Мирослав кивнул, правой рукой коснулся пальцами губы.

– И тебя интересует политика? Мне любопытно, ты хочешь быть здесь или на тебя просто ткнули пальцем?

– Пятьдесят на пятьдесят.

– Понятно.

Богдан вздохнул, стараясь не выдать раздражения.

Почему Мирослав себя так вел, с ним же по-хорошему. Зачем так односложно отвечать, разговор поддержать даже не пытается… И едва Богдан докрутил до конца гневную мысль, Мирослав заговорил.

Они как раз подошли к небольшому ларьку с уличной едой и встали в конец импровизированной цепочки.

– Я не против научиться новому. Кто знает, как сложится жизнь. Не думаю, что вы сами в двадцать два мэром мечтали быть…

– Знаешь, – задрал подбородок Богдан, – я всегда хотел сделать город лучше. Но до политики не сразу дошел.

Мирослав возвел глаза к небу.

Он указал на себя и с иронией, глубокой как океан, поинтересовался:

– Я похож на митинг избирателей?

– Ты похож на студента, который ни черта не знает, но делает выводы.

Закончив обмен колкостями, Богдан полез проверять телефон.

Он разблокировал экран и нажал на иконку почты, изучая больше поверхность экрана с несколькими микротрещинами, чем содержание писем. Мирослав, что странно, в свои гаджеты не заглядывал, не прятался в них. Само воплощение гармоничности (или наплевательского отношения к сотрудничеству с мэром).

Отдав заказ мужчине в спортивках, Ксюша переключилась на них.

– Привет, Богдан Александрович, вам как обычно?

– Как обычно, а еще хот-дог и… дополнительный кофе, эспрессо.

Мирослав же, наверное, пьет кофе? Надо бы узнать. Это и еще много всего другого.

– И что это за профессия такая – мэр? – фыркнул Мирослав вместо того, чтобы поблагодарить Богдана, когда тот передал ему еду в бумажном пакете и стаканчик с дымящимся кофе.

Неужели он все время об этом размышлял?

– И не говори, я уже третий месяц тут работаю, и никто до сих пор не предоставил гребаной инструкции…

Взглянув на него удивленно, Мирослав отпил кофе.

– А у вас какое образование? – продолжил он менее возмущенно.

– Закончил журфак КПУ, работал журналистом около семи лет.

– Точно, я помню, вы были расследователем.

– Верно.

Богдан замедлил ход, дабы больше времени провести на улице.

Сегодня наконец выглянуло солнце, дышалось намного легче, а люди поснимали куртки, которыми защищались от неожиданно пронизывающего для октября ветра. И завтра все-таки пятница. Несмотря на субботний график, озвученный Зиночкой, Богдан все равно стремился к выходным. В воскресенье-то можно будет посидеть дома, отдохнуть, да и сегодня у него вечер свободен.

И почему они так быстро вернулись к мэрии?

Рассматривая здание, Богдан заметил около него чужеродный элемент. Шикарный байк стоял возле ступеней и поблескивал в солнечных лучах. Кто приехал на таком в мэрию?!

Мирослав, наверное, перехватил его взгляд, откусил немного булочки и обратился к Богдану:

– Хотите, я вас прокачу?

– Что?.. – Богдан не сразу оторвался от созерцания байка.

И ему точно не следовало представлять Мирослава на мотоцикле, а себя – позади него.

– Это твой?

– Ну да.

– Не думаю, что идея хорошая, – извиняющимся тоном ответил Богдан, хотя предложение ему немного польстило. – Не положено мне по статусу с парнями на байках по городу гонять.

– То есть инструкции вам не дали, но ограничения есть?

– Определенные да, есть.

– Думаете, люди не так поймут?

– Что именно?

– Ну, что вы со мной.

– В каком смысле с тобой? – Остановившись, Богдан позволил себе усмешку, словно они с Миром хорошо друг друга знали.

– Да неважно.

А Мирослав – ни разу не провокационно – поднес хот-дог ко рту двумя руками и откусил от него еще один кусок. Не отворачиваться же теперь, в самом деле, мысленно возмутился Богдан. Он пронаблюдал с невозмутимостью британского дипломата за тем, как Мирослав прожевал и проглотил булку, да с таким лицом, будто раскладывал ее на ингредиенты прямо во рту.

– Можно и я вам задам вопрос? – возобновил ходьбу Мирослав.

– Конечно.

– Как вы собираетесь управлять целым городом, если вы не запомнили, что я не ем сраную горчицу?




Расплата


После выпада из-за горчицы Богдан ничего своему стажеру не ответил. Осознал, что если раскроет рот, то выскажется очень-очень нецензурно, и на попытке наладить отношения с Мирославом придется поставить точку. Но даже послав «отношения» к черту, оставалась еще и репутация. Брат все уши ему прожужжал о том, как важно думать о сказанном, сделанном, даже мысли фильтровать.

Обматерить парня, нахамившего ему из-за еды, около мэрии – не самое лучшее решение на неделе.

Богдан даже нашел в себе силы улыбнуться этому маленькому гаденышу без малейших манер.

Но в мэрию пошел один, не дожидаясь его.

Он с мстительным удовлетворением отметил, что Мирославу пришлось ускорить свой – вальяжный – ход, чтобы успеть в лифт. Ну а в самой кабинке, где их не видела ни одна живая душа, Богдан надумал воплотить вторую часть плана по укрощению строптивого. Мало кто знал на работе, каким он мог быть. И бывал. Не зря же он, черт возьми, Близнецы по гороскопу. Двойственность натуры, все дела. Богдан мог быть доброжелательным и покладистым, но, если вывести его из себя, жди беды на свою голову.

Мирослав проскочил в кабинку, запыхался, в одной руке он держал и кофе, и недоеденный хот-дог, широко расставив пальцы.

Едва створки лифта закрылись, Богдан шагнул к Мирославу и оперся о стену рукой справа от его головы.

– Теперь давай кое-что проясним, – заговорил он, заметив, что невозмутимость собеседника дала трещину. Тот вжался в стенку, но взгляд не отвел. – Я не позволю тебе со мной так разговаривать, ясно? Я тебе не какая-то малолетка из двора. Если ты не в состоянии отличить одно от другого, то, боюсь, успеха в жизни ты особого не добьешься. Ты будешь со мной вежливым, ты будешь делать то, что я прошу, и ничего больше. А если не сможешь, то вылетишь отсюда как пробка из бутылки, и я позабочусь, чтобы все твои потенциальные работодатели получили отвратительные рекомендации о том, что ты из себя представляешь.

Закончив гневный спич, Богдан перешел в режим добряка. Он широко улыбнулся и – не смог отказать себе в удовольствии – бережно поправил воротник черной куртки Мирослава.

– Как считаешь, договоримся мы или нет?

Мирослав заметно сглотнул.

Тогда Богдан и понял, что перешел грань дружеской дистанции, фактически навис над Мирославом, наверное, в пылу эмоций не заметив этого. И теперь, едва злость полностью отступила, он почувствовал близость парня, почти мужчины, всевозможными рецепторами.

Дыхание Мирослава оседало на его губах, пока Богдан рассматривал его лицо в мельчайших деталях (бери – ресницы считай) и принюхивался к его запаху. За древесным парфюмом, который ощущали все, скрывался его личный аромат: который можно обнаружить, уткнувшись носом в ложбинку между ключицами.

И как же Богдану захотелось сделать это…

«И иск за домогательства к детдомовскому парню поставит крест на твоей карьере», – быстро вразумил его внутренний голос.

Миг помешательства прошел, Богдан отступил, уткнулся в стену.

Без слов он крыл себя последними прилагательными.

Надо же так облажаться. Подошел близко, вторгся в личное пространство и сам же пострадал. Если Мирослав перекрутит это, выставит как нападение, Богдану конец. Ему оставалось надеяться на две вещи. Во-первых, что Мирослав не захочет злить его, ведь угроза о неприятных рекомендациях была реальной и осуществимой. Во-вторых, может быть, он не заметил никакого сексуального напряжения или, например, голода в глазах Богдана.

И, едва лифт остановился, Мирослав разбил одну из надежд мэра.

Все он заметил и сказал:

– Таким вы мне больше нравитесь, – криво улыбнувшись.

Подожди, что?..

Богдан едва не прозевал момент, чтобы выйти на своем этаже, на обдумывание таинственной фразы Мирослава времени у него не осталось. Люди, спешащие спуститься, обступили кабинку, и Богдан начал обмен рукопожатиями, потеряв мальчишку из виду.




Поведенческий коллапс


За два дня работы с Мирославом Богдан понял одну крайне парадоксальную вещь.

Чем лучше он вел себя с этим парнем, тем больше тот мотал ему нервы. Зато стоило наорать на него, еще раз пригрозить чем-нибудь, ответить на колкость колкостью, а не мягким замечанием, чтобы поменьше болтал, как Мирослав тотчас становился шелковым и покладистым. Эффект длился, конечно, не так долго, как хотелось Богдану, но зависимость прослеживалась четко и однозначно.

Он раскрыл этот поведенческий коллапс Мирослава и… На том и остановился.

В четверг Мирослав провел в его кабинете как минимум час, и все это время методично вписывал в планер Богдана встречи из приглашений, посланий и документов. Такую работу без проблем сделала бы и Зина. Тогда Богдан об этом не подумал, будучи до сих пор не в себе после инцидента в лифте, он загрузил стажера тем, что первое пришло в голову, выделил для него место по другую сторону стола, а сам сел в кресло, стараясь держать лицо.

Сначала все шло хорошо, но под конец первого часа Мирослав, наверное, все же заскучал.

Он позволил себе несколько хамских ремарок о работе мэра.

– И это то, чем вы занимаетесь? – ехидно поинтересовался Мирослав, держа между пальцами лист бумаги.

Богдан узнал в нем приглашение на конференцию по климату городской экосистемы.

Узнал, потому что послание напечатали на ярко-зеленом фоне с тучками и солнышками сверху.

– Я просил твою оценку? – сквозь зубы поинтересовался он.

– Просто интересно, – хмыкнул Мирослав. – И в этом же и суть, да? – Он откинулся на спинку кресла, снова став тем расслабленным парнем, с которым Богдан встретился в приемной. – Вы должны объяснять мне, как работает наше самоуправление…

– Я тебе ничего не должен, ясно?

Богдан со стуком приложил об стол шариковую ручку.

Что за невыносимый парень. Вот бы его… Его что? Богдан выпроводил Мирослава за двери, осознав, что в его присутствии неспособен сконцентрироваться ни на чем, кроме лица стажера, а пошлые мыслишки так и лезли в голову, хотя их никто не звал!

В тот день Богдан не придал особого значения поведению Мирослава, но история повторилась и в пятницу.

Первый раз они пересеклись около кабинета: Богдан торопился попасть на слушание в горсовет, а Мирослав поднимался по лестнице. Руки он снова держал в карманах, но вместо кожанки надел джинсовую куртку. Задницу она абсолютно не прикрывала, и Богдан – совсем мельком, словно между прочим, пока никто не заметил – оглянулся, прежде чем спуститься этажом ниже.

По дороге он размышлял, что, может быть, и уломал бы Мирослава на что-то интересное, встреться они до выборов.

Хотя даже тогда Богдан с парнями спал очень осторожно. Местных старался избегать, партнеров искал преимущественно в других городах, заранее забрасывал удочку, выбирал в приложении кого-то симпатичного, договаривался о встрече и прекрасно проводил время после дел. Своим партнерам Богдан о себе ничего не рассказывал, а если те проявляли настырность, то еще и врал с три короба, чтобы увести их в совсем другую сторону. Он представлялся художником, танцовщиком, юристом, а иногда и ученым-математиком.

Хорошее было время…

– У вас совсем нет желания на байке покататься? – Этим вопросом Мирослав встретил его спустя два часа.

– Тебе что, на пары не нужно? Торчишь тут целое утро.

Богдан церемонно открыл для Мирослава дверь и вошел в кабинет вторым.

Пронаблюдал, как его стажер без малейшего стеснения уселся на диван, забросив ногу на ногу. Быстро освоился.

– Нет, у меня сегодня пары с часу дня. Ну так?

Богдан вяло отреагировал на попытку втянуть его в какой-то стремный разговор о мотоциклах. Он вообще не хотел никого видеть, надеялся, что стажер будет вести себя адекватно, даст ему возможность спокойно подумать над целым ворохом проблем, которые необходимо решить. Город. Твою мать, на попечении Богдана целый город, а он о своих сексуальных похождениях грезит. Подобное настроение у него зачастую появлялось после слушаний.

– Что? – замороченно отозвался Богдан, открывая окно. – Садись за стол и работай с планером.

– Скукотища, – скривился Мирослав. – Но вы так и не ответили.

«Господи, за что мне это?» – пронеслось в мыслях Богдана.

Не собирался же стажер ежедневно доставать его неуместными предложениями прокатиться?

– Так, Мирослав. – На этот раз жертвой стал степлер – Богдан нажал на него гораздо сильнее, чем требовалось, чтобы проколоть документ. – Пошел вон. До понедельника. Живо поднимайся.




Время собирать камни


Ночь – особенное время, если у тебя есть байк и ты гонщик. Мирослав знал это не понаслышке.

В пятницу он не ложился, в общагу вернулся около пяти вечера и потратил почти два часа на просмотр первого «Форсажа». Он любил свой байк, всей душой любил, но категорически отвергал фильмы и сериалы о гонках на мотоциклах. Более интересными для себя находил на экране автомобили. Интересными, и точка – Мирослав не собирался искать объяснение подобному парадоксу.

Выдвинулся он в районе двенадцати, чтобы на гонку прибыть заранее и стартовать в числе первых.

Когда-то пятничные заезды становились для него событием, которого он ждал всю неделю.

И как же гордился Мирослав, что приезжал почти всегда первым, будучи вчерашним школьником, по меркам местных парней. Куда это все улетучилось – почти детский восторг, эмоции, сравнимые с сексом или, например, прыжком с парашютом, – он тоже не знал. Пусть сами гонки ему со временем и осточертели, но в мгновение от старта и до финиша он проживал свою лучшую жизнь.

– Мир, ого! Мы вас не ждали, а вы пришли, – бросился к нему Вадик, такой себе организатор, отвечающий за все, о чем не должна болеть голова у гонщиков и зрителей. – Ты же говорил, что больше не будешь участвовать. Нет, я, конечно, за…

– Как видишь, я здесь. – Мирослав стащил шлем и повесил его на руль.

– Вижу, – моргнул Вадик. – Ты посмотреть приехал?

– Нет, участвую.

– Ого, крутяк полный, пойду скажу, что на тебя можно делать ставки. Молодец, пацан.

Вадик наконец отвязался от него, надеясь, наверное, растрезвонить как можно большему числу людей, что Мирослав все-таки приехал. Люди ставили на его победу колоссальные суммы, перебивая ставки друг друга пачками долларов, Мирослав и сам догадывался, а прямо Вадик сказал ему об этом в прошлый раз, уговаривая продолжить.

Но Мир сказал «нет» и вернулся он сюда уже не добровольно.

– Че, как, чувак? Соревнуемся, значит, сегодня? – На этот раз все грани личного пространства нарушил Миша.

Мирослав его по голосу сразу узнал. Писклявый и хрипловатый одновременно, не спутаешь.

– Соревнуемся.

Миша не терял надежды однажды Мирослава обогнать, становился в пару, но хотя бы не делал вид, словно они такие, мать вашу, конкуренты, что даже здороваться не должны.

– Слушай, Миш, – позвал его Мирослав. – Белецкого не видел?

– Как же не видел, тут он, и про тебя он мне сказал.

– Понятно.

Покатив байк к стартовой линии, отмеченной белым мелом, Мирослав включил первую передачу, уселся на мотоцикл сверху и надел шлем. Между ног вибрировал чудовищно мощный, но покорный байк, и мысли Мирослава затопило предвкушение гонки, короткой, всего пятьсот с хвостиком метров, но определенно захватывающей.

Миша рядом тоже готовился к старту.

Соревноваться с ним Мирославу было не очень интересно, но время каждого все равно сравнивали на финише с остальными.

Расслабляться нечего, противников гораздо больше.

Раскрутив двигатель до восьми тысяч, он не полностью выжал сцепление и сильно наклонился вперед. Когда на старте махнет желтый флаг, а стрелка тахометра почти долбанется об ограничитель, Мирослав переключится на вторую передачу и плотно прижмется к байку. Так он стартовал уже три года…

Но никогда за три года он не думал перед началом о Богдане Романове, а сегодня вспомнил его. Как иронично, что Мирослав принимал участие в нелегальных гонках, которые крышевали местные князьки с пистолетами за поясами, стажируясь в мэрии.

Словно его жизнь делилась на день и ночь, тайное и явное.

К тайному, наверное, стоило отнести и тот факт, что Богдан ему нравился.

Мужик на десяток лет старше сносил ему крышу одним присутствием на расстоянии вытянутой руки. Тогда, в лифте, Мирослав едва сдержался. Опомнился. Хватало ему проблем с этими гонками, с Киреевой, которая вечно приходила и куда-то его запихивала, а теперь он еще и работал у мэра, которому бы с удовольствием отсосал. «Блин, что за дерьмовая у меня жизнь?» – возмутился Мирослав, а потом… Потом флажок устремился вниз.

***

У Мирослава выработалась привычка замечать на старте любое движение.

В этот раз он тоже не прозевал нужный момент, но из-за какой-то замороченности в мозгах не сумел вовремя переключиться на вторую передачу. Колесо взмыло вверх, и Мирослав потерял несколько драгоценных секунд, чтобы вернуться на дорожное полотно. Боковым зрением он заметил, что Миша вырвался вперед, расстояние между ними быстро сократилось до одного метра. И в этот раз все происходило по-другому, Мирославу некогда было наслаждаться тем, как ветер шумел в ушах, бежал по коже, передавая привет шелестом куртки за спиной, – он догонял. И впервые, наверное, Мирослав осознал, что стояло на кону. Не победа. Нет.

И не поражение, а деньги.

Деньги людей, которые стояли по обе стороны дороги, хлопали, свистели, матерились или сигналили из своих машин. И время снова растянулось, словно оно было пластилиновым, а Мирослав сильнее прижался к байку. Миша теперь ехал наравне с ним, он тоже не поворачивался, смотрел только вперед, на финиш.

– Давай, ну же, – выкрикнул Мирослав.

На последних секундах он вроде бы вырвался вперед, миг финиша превратился во вспышку, которая отпечаталась в мозгу отдельным кадром. Он выиграл у Миши. Сбрасывая скорость, Мирослав понял это предельно четко. И он проиграл, ведь Миша никогда не ставил рекорды, он всегда плелся в хвосте турнирной таблицы…

Если Мирослав опередил его на секунду, лучшим он не будет.

Добравшись до технической зоны, где его ждали парни в ярких оранжевых жилетах, Мирослав остановился, слез с мотоцикла. Он почувствовал себя так, будто всю дорогу задерживал дыхание, вот бы вдохнуть полной грудью, он задыхался от стресса.

– Я был так близок, – протянул Миша, восхищенный тем, что сумел.

Мирослав выдавил для него улыбку и отмахнулся, мол, хочет кое-кому позвонить.

Он прошелся по обочине, склонился к ногам, оперся ладонями о колени. Большая часть гонщиков здесь, такие, как Миша, они гоняли себе в удовольствие, даже не знали, что на кого-то делали бешенные ставки, или же плевали на это с высокой колокольни.

Мирослав – не из их числа, и он должен побеждать. Вопрос времени, когда к нему подойдет Белецкий и…

Конечно, он не станет его бить, не станет орать, как на школьника, но иногда Мирославу казалось, что Белецкий его однажды прикончит. Он же наверняка поступал так с другими людьми, которые разочаровывали его ожидания. Со взрослыми мужчинами и женщинами, которым было к кому обратиться за помощью. Мирослав же никого не собирался посвящать в проблемы, он сам заключил договор.

Когда следующая пара гонщиков приехала на финиш, он снова сел на байк и гораздо медленнее поехал обратно, к линии старта.

– Парень, да ты сегодня не в форме, я смотрю, – похлопал его по плечу Белецкий, который появился рядом как по волшебству. – Слушай, что случилось, а? Ты что, заболел?

В фальшиво-заботливом тоне Мирослав слышал угрозу, ничего не мог с собой поделать с тех пор, как в своем офисе Белецкий прямо при нем искупал какого-то беднягу в аквариуме. Схватил за затылок и окунул его в воду. Тогда Мирослав от испуга оцепенел, он еще минут пять не вставал с глубокого мягкого кресла.

– Я просто устал, видимо, – ответил он Белецкому. – Поеду домой, спать.

– Парень, у нас гонки раз в неделю, ты бы мог как-то… – На лице Белецкого, сморщенном, старом лице человека, который явно не щадил свою печень уже лет двадцать, проступило негодование. – Планировать? – Он подошел ближе, обнял Мирослава за плечи, как приятеля. – Мне не нравится то, что происходит с тобой в последнее время. Сначала отказываешься участвовать, вынуждаешь меня, – чмокнул он губами, – убеждать тебя вернуться…

– Вы шантажировали меня.

– Вот, – хлопнул Белецкий его по спине. – В этом и суть. Ты здесь, Мир, ты помнишь, ради чего, да?

– Я помню.

– Тогда будь добр, не облажайся в следующий раз. Поспи часов двенадцать. Мне от тебя тут ноль пользы, если ты приезжаешь последним, как лох. Надеюсь, все уяснил, ага?

Сжав руль сильнее, до боли в пальцах, Мирослав покатил байк к перекрестку, оставляя позади тусовку.

Рев моторов говорил, что на очереди следующий старт, на который все и отвлекутся. Мир очень хотел уехать незамеченным.

В мозгу у него до сих пор звучали слова Белецкого. Слова, являющиеся приговором.




Выходной


В выходные общественная и политическая жизнь города замирала, а Богдан наконец снимал с лица маску градоначальника.

Он становился обычным тридцатитрехлетним мужчиной, который предпочитал тренажерному залу уютный вечер перед телевизором и с удовольствием запихивал в себя пачку картофельных чипсов.

Когда-то он был другим, всего пять лет назад буквально жил своей работой, расследовал самые сложные дела и лез в пекло, чтобы добраться до правды. Но какой смысл становиться на беговую дорожку, если он и так чувствовал себя хомяком в колесе, которое постоянно вращалось, вращалось и вращалось… Поток людей, которые нуждались в его помощи, не иссякал, и Богдан раз за разом вспоминал, что именно ради этого поста он так усердно работал.

В газете «Фокус» его почитали и любили, но не могли дать ему власть и влияние.

Он писал о незаконных рейдерских захватах, о проблемах с медицинским обеспечением диабетиков, о коррупции, люди возмущались, а власти клятвенно обещали заняться этим вплотную, но проходили месяцы… И ничего не менялось.

Тогда Богдан надумал сам стать властью.

– Кто ж знал, что это не так весело, как кажется? – сказал он своему отражению в кухонном окне, а потом одним движением закрыл его шторами. Всерьез о слежке Богдан не переживал, порой его настигала легкая паранойя, что прохожий захочет подглядеть, чем там занимался мэр, поэтому он соблюдал осторожность.

Усевшись на диван, Богдан поставил миску с чипсами на стеклянный стол и пододвинул к себе ноутбук.

Он мог посмотреть фильм, пройтись по новостной ленте «Фейсбук» или обновить целомудренный «Инстаграм», но… Но слишком призывной казалась закладка сайта знакомств в верхней панели браузера. Этот ноутбук он никогда не брал с собой на работу именно из-за этой зеленой вкладки. Черт возьми! Богдан подумал, что ему не помешает хоть какая-то разрядка вечером, и вошел на сайт.

Его анкета действовала на пользователей как магнит, почти всегда ему писали первыми.

И этот раз не стал исключением. В окошке появилась циферка «1», и Богдан с любопытством кликнул на фото профиля.

Он всегда так делал, прежде чем отвечать.

Андрюша 222 загрузил всего одно фото торса, по которому Богдан мог судить о его физической форме.

«Привет, скучаешь?» – прочел Богдан в сообщении.

«А ты можешь что-то интересное предложить?» – напечатал он в ответ, надеясь сразу перейти к десерту.

На сайт он заходил исключительно для секстинга, чтобы подрочить не на порно, а с другим человеком.

«Что-то мне подсказывает, что ты говоришь о сексе. И как ты любишь?» – написал Андрюша 222.

Этот понятливый, обрадовался Богдан и ответил: «Я люблю жестко».

«И как давно ты трахался жестко?»

Ну и вопросы!

Замерев, Богдан задумался, отвечать ли правдиво.

Если сказать, что у него не было секса месяцев шесть, что о нем подумают?

С другой стороны, он же заходил на сайт знакомств, чтобы написать постыдную правду: хочу трахаться, а нет возможности, помоги, друг, по мере своих возможностей, хоть через буковки.

«Уже полгода ничего не было», – признался Богдан.

Ему сразу же прилетело:

«Чувак!»

«Как так?!»

«Ты там не взрываешься?»

Богдан начал печатать, что спермотоксикоз – это, вообще-то, антинаучный миф, но удалил написанное. Он же не зануда, в самом деле. То есть, зануда, конечно, но не с тем, кого хотел трахнуть через сеть. Почесал затылок и подумал: а к черту. Сообщение, которое он отравил Андрюше 222 раскрывало его карты.

«Честно говоря, я к этому близок. Вчера засматривался на помощника. У него шикарная задница и дурной характер».

Собеседник не сразу ответил, Богдан уже успел пожалеть, что вспомнил про Мирослава.

Но именно он был самым… близким, так сказать, сексуальным объектом. Точно по вкусу Богдана и рядом. Не то же самое, что пялиться на мужчин на страницах журналов. Он живой, теплый, отзывчивый, наверное, если правильно его касаться. Богдану казалось, что дыхание Мира ощущалось на губах до сих пор. Но он знал, что это запрещенная территория. Он не предложит Мирославу ничего непристойного, не скажет о желаниях вслух.

«Это лучшее! Если он секси и нарывается, то можно наказывать его в постели. Ты же любишь грубо», – наконец пришел ответ.

– Да чтоб тебя, – чертыхнулся Богдан.

Член, и так находившийся в полувозбужденном состоянии, окончательно встал. Богдан собирался подрочить, да, но не на Мирослава же. Это путь на дно. Но что он мог поделать с собой? Против физиологии не попрешь. Против желаний тоже.

Быстро переместив ноут к чипсам, к которым так и не притронулся, Богдан написал Андрюше сообщение: «А ты был плохим мальчиком? Расскажи, как тебя наказать? Что мне с тобой сделать?»

Правой рукой Богдан оттянул пояс свободных домашних штанов, развел ноги и начал медленно водить рукой вверх-вниз по стволу. Он поглядывал на ноутбук, представляя, что это не какой-то случайный парень, а Мирослав писал ему, как именно его стоит проучить за плохое поведение. О, Богдан сделал бы это с неподдельным энтузиазмом, он уже представлял детали.

«Думаю, для начала ты мог бы поставить меня на колени и заставить вылизывать. Ты бы толкался мне в рот, держа за затылок и не давая отстраниться. Плохие мальчики принимают всю сперму в рот».

«А потом ты бы поставил меня на четвереньки и вошел сзади. Ты бы имел меня грубо и резко».

– О господи… – вздохнул Богдан.

Он отвернулся и прикрыл глаза.

Они бы сделали это в кабинете. В его же кабинете! Богдан представил Мирослава, расставившего ноги, словно приглашающего его к себе. Представил, что велит парню залезть под стол и расстегнуть ему штаны, говорит, что Мирослав должен хорошо пососать за все то хамство, что от него пришлось терпеть.

Потом стажер насаживается на его член, прыгает на нем и постанывает, как шлюшка.

Оргазм вышел таким оглушительным, что Богдан напрочь забыл о том, что вел с кем-то диалог в сети…

Он еще долго лежал с рукой в штанах, стараясь отдышаться. Потом придется пойти в душ, отнести штаны в стирку… Обычно он раздевался или хотя бы спускал их до коленей, когда занимался этим, но сегодня все вышло иначе. И ярче, конечно же, ярче, раз у него появился реальный образ, на который можно дрочить.

Встав с дивана, Богдан захлопнул крышку ноута, надеясь, что Андрюша не сильно обиделся.




Привлекая внимание


Понедельник Богдан начал в превосходном настроении.

Он выпил кофе, прошелся по новостям в Сети и случайно забрел на форум, где люди открыли целую тему, чтобы обсудить его достижения на посту мэра. Надо же, не внешность, не возраст, даже не мифическую девушку, а реальные дела! Сделав закладку в браузере, Богдан вдохнул полной грудью и выбрал для нового рабочего дня свой лучший костюм. Ему безумно нравилось, как он на нем сидел. «Если придется столкнуться с каким-нибудь геем или бисексуалом, тот точно оценит, как круто смотрится мой зад в этих брюках», – думал Богдан, натягивая обтягивающие штаны.

После рандеву с Андрюшей он необычно себя чувствовал.

С одной стороны, секстинг помог сбросить напряжение, но с другой – одним неосторожным движением Богдан открыл шкатулку Пандоры в голове. Шкатулку с фантазиями о человеке, о котором ему даже думать не стоило. И сейчас, собираясь на работу, Богдан старался не углубляться в свои ощущения относительного того факта, что он впервые за два дня снова увидит Мирослава Фетисова.

Однако стажер вносил лепту в его хорошее настроение.

До работы Богдан добрался первым. Зина еще в пятницу отпросилась, чтобы отвести сына к врачу. Богдан и секунды не раздумывал, прежде чем согласиться: мальчика она растила одна, муж, которого Зина даже по имени не называла, что во время брака, что после развода относился к ребенку по-скотски. Зина частенько говорила, что разрыв стал для нее избавлением, и поэтому, наверное, не капала Богдану на мозги, что нужно срочно найти девушку. Ему и с работой забот хватало! Приходить домой и после трудового дня продолжать играть роль любящего парня перед девушкой – увольте.

Потянувшись, Богдан подошел к окну и посмотрел вниз.

Увидел, как две женщины в больших куртках пили кофе в картонных стаканах у входа, а Сергей Анатольевич, которого Богдан узнал по объемной седой бороде, ковылял со стороны вокзала.

Он уже почти отвернулся, но заметил движение в правом углу поля зрения.

Сердце застучало быстрее, Богдан прижал ладонь к груди, удивляясь своей реакции на мотоцикл.

Мужчина на байке въехал прямо во двор мэрии и припарковался около стоянки с велосипедами.

Мирослав. Он приезжал в мэрию на мотоцикле и, конечно же, сразу заинтересовал не только его, но и людей на площади.

– Так и знал, – усмехнулся Богдан, когда мотоциклист снял шлем.

Мирослав проделал еще какие-то манипуляции, о которых Богдан – любитель автомобилей, а не байков – понятия не имел, и поднялся по лестнице. Парень пропал из виду, а Богдан отошел от окна.

Если Зины нет, то гость постучит сразу в кабинет, прикинул он. И что делать?

По идее, не задавать себе такие провокационные вопросы, сесть за стол и начать работать. Но Богдану пришла на ум лучшая идея. Нет, идея в целом была ужасной и недостойной самодостаточного, успешного мужчины, да еще и градоначальника… Но зря, что ли, он надевал такие штаны? С ощущением стыдливого предвкушения Богдан обошел стол, взял первую попавшуюся бумагу в руки и положил локти на отполированную поверхность столешницы. Готово!

Мирославу откроется заманчивый видок.

Ну, Богдан надеялся, что он будет именно заманчивым для его стажера.

Стоять в согнутом положении долго не пришлось – вскоре послышался стук в дверь.

– Войдите.

– Богдан А… Александрович, – запнулся Мирослав. – Зина Валерьевна просила меня прийти сегодня рано, потому что она…

– Опоздает, верно, проходи.

Сделав вид, что дочитывает супермегаважный документ, Богдан медленно выпрямился. Он бы с удовольствием взглянул на Мирослава, чтобы увидеть в его глазах блеск, возможно, даже похоть или подловить на дальнейших разглядываниях. Но игра, затеянная им самим, напугала Богдана. Не прошло и двух дней с субботы, когда он пообещал себе, что закроет тему с Мирославом раз и навсегда, как он творил… довольно эксцентричные вещи.

– Как провел выходные? – заговорил Богдан.

Мирослав как раз снимал куртку. Снова кожанка, а под ней обычная кофта с длинными рукавами.

– Нормально, а вы?

– Тоже, – ухмыльнулся Богдан, мысленно добавив: «Надеюсь, ты этого никогда не узнаешь». – Ну что, давай продолжим работать с планером? Если сегодня до конца твоего рабочего дня успеешь, то завтра сможешь поехать со мной на открытие нового корпуса художественного колледжа и презентацию выставки.

– Зачем вам туда ехать?

Развалившись в кресле, Мирослав медленно, будто еще не проснулся до конца, пододвинул стопку с пригласительными на имя мэра.

Каждое его движение было наполнено едва различимой вальяжностью.

– Мы проспонсировали около сорока процентов стоимости работ по реставрации.

– А мне зачем ехать?

– А ты со мной, – Богдан бросил взгляд на Мирослава, а тот – невероятно! – ответил ему едва уловимой улыбкой.




Братские узы


Каждый день Богдан узнавал что-то новое о работе мэра.

Что-то такое, о чем по телевизору не говорили и в газетах не писали. Во вторник, например, начал разбираться с новогодней елкой, кто бы мог подумать, что у него в штате нет никого для новогодних дел. Сначала Богдан, конечно, удивился, но потом его даже заинтриговало право выбора, и он с почти что детским энтузиазмом занялся подбором локаций.

О том, что елок будет больше одной, он знал еще до выборов.

«Мы слишком мало внимания уделяем праздникам», – сказал он перед толпой на очередном митинге.

Богдан хорошо помнил тот случай и скандал, последовавший за ним. И часа не прошло после встречи с избирателями, как в офис пожаловал его брат и по совместительству глава штаба Виктор Романов. Он тогда рвал и метал, говорил, что подобными заявлениями бросаться нельзя, что в социальную сферу и медицину можно вливать миллионы, и много не будет, а он фактически заявил людям, что нужно тратить деньги на декорации.

Но Богдан поступил по-своему, отказался от приема в мэрии и отдал сто пятьдесят тысяч рублей на елки.

– Иногда эта работа не так уж и плоха, – усмехнулся он.

И поставил подпись под очередным распоряжением об установке праздничного дерева на площади.

– К вам Виктор Александрович, – рывком открыла двери Зина.

Да чего же его брата так тянет к елкам?

Богдан не без усилий спрятал улыбку и кивнул Зине, мол, пусть заходит.

Виктор проскочил в двери. Он считал себя персоной важной, естественно, а Зину сразу же невзлюбил за ее чересчур ревностное исполнение обязанностей секретаря. Но Зиночка все равно каждый раз о приходе брата предупреждала, не впуская сразу.

– Как дела?

Богдан дернул плечом.

– Нормально. Но если ты поболтать зашел, мог бы и после работы.

Он проследил за тем, как Виктор закрыл двери на защелку, царственною походкой прошелся по кабинету и уселся напротив него.

Богдан нахмурился.

– Что-то случилось?

– Я с подарком от друга, – хмыкнул тот.

– Кончай валять дурака, у меня дел полно.

Богдан так и не договорил, брат достал из внутреннего кармана пиджака толстый конверт и швырнул его на стол. Скорее всего, с деньгами, но откуда? Вместо того чтобы потянуться к конверту и распаковать его, оправдать ожидания Вика, Богдан показательно откинулся на спинку и скрестил руки на груди.

– И не интересно? – удивился брат.

– Мало ли где ты взял конверт с баблом.

– Это твое бабло, – неожиданно рассмеялся Вик. – Ну, наше.

– О чем ты?

– Помнишь, я говорил, что буду отвечать за связи с общественностью? – Приподнятое настроение Виктора прокрадывалось в его голос, делая интонацию почти что вдохновленной. – И я отвечаю. Знаешь, я умею договариваться с людьми.

– За монологом самовосхваления важное-то будет?

– С нами хочет сотрудничать один гражданин, – встав с кресла, Вик пододвинул конверт к Богдану. – Внутри десять тысяч баксов. За то, что ты не будешь обращать внимания на гонки на окраине города. И это только за месяц. В следующем мы полу…

– Ты с катушек слетел, Вик? – от негодования Богдан тоже поднялся.

– Нет, ни разу.

– Договариваешься от моего имени непонятно с кем, берешь взятки. Совсем ума нет? Я же сказал, что не буду их прикрывать. Не хотят жить по закону, пусть валят из моего города на хрен.

– Да это не твой город, идиот!

– Пока может быть и нет, но…

– Если не договоришься с ними, то закончишь… – Подойдя к Богдану впритык, Виктор схватил его за грудки, скомкав рубашку в кулаке. – Закончишь в багажнике автомобиля, уяснил?

– Пошел вон из моего кабинета.

– Ты не понимаешь, я хочу тебе помочь…

– Пошел вон и деньги забери, – выговорил Богдан четко в лицо брату.

Едва тот ослабил хватку, он оттолкнул Виктора от себя и даже на толику не посочувствовал, когда тот влетел в стул, споткнувшись. И поделом ему, подумал Богдан, молча сверля взглядом брата. Они столько раз это обсуждали, но Вик не был бы Виком, не попробовав снова. Ну пусть теперь и разбирается со своим гражданином.

Решил, что принесет деньги и Богдан как по волшебству сразу же передумает?

– Незаконные гонки, значит, – произнес он, усаживаясь в кресло.

Пожалуй, в одном Виктор прав, Богдан пока недостаточно хорошо знал город. Придется, наверное, отправить дополнительные патрули на ночь… Если кто-то хочет договориться, то пусть приходит в, мать твою, приемный день. Богдан с удовольствием посмотрит в глаза тем, кого его братик считает хозяевами города.




О личном


Спустя несколько часов после разговора с братом пришел Мирослав.

Он скромненько замер у дверей, куда его и привела Зина. Все такой же спокойный и невозмутимый.

Может быть, Богдана настигло плохое настроение, но при взгляде на стажера он подумал об очень нетипичных для него вещах. Взгрустнул, не увидев в жестах Мирослава особой заинтересованности, хотя раздражение самого Богдана отступало под грузом чужого, безумно притягательного обаяния.

Мирослав оставался для него объектом любования, своеобразной отдушиной в сложные дни.

О том, чем жил, кого любил Мирослав, Богдан понятия не имел. Он ощущал небольшое волнение от их встреч, а в выходные даже позволил себе ту слабость, но… Скорее всего, реальность с его грезами и близко не совпадала. Мирослав имел девушку, как обычный парень-студент, тусовался с ребятами, катался на своем байке, а его, Богдана, считал скучным мужиком, с которым пришлось работать, так? Кто знал, зачем он повел себя так провокационно в лифте, Богдан же не малолетка, цепляться за это. И пусть он не считал, что обязан ходить с серьезным и напыщенным лицом индюка из-за статуса политика, однако отдавал себе отчет, что западать на студента – далеко не самая перспективная затея.

Пройдет время, и Мирослав исчезнет из его жизни, как маленькая и недостижимая звездочка.

– Ну что, поехали на выставку? – подмигнул ему Богдан.

Он подхватил пальто с дивана и прошел мимо.

На лифте на первый этаж они спустились молча. Поговорить не получилось из-за Елены Степановны: войдя в кабинку, она заладила жаловаться на свою тяжелую жизнь всем, кто вынужден был послушать, а в холле Богдан столкнулся со своим братом, который излучал неодобрение на профессиональном уровне.

Особенно враждебно он посмотрел на Мирослава, Богдану это не понравилось, он ощутил желание положить руку парню на плечо, как бы говоря, что он под его защитой, пошли вон.

Но миг колебаний прошел, Богдан толкнул двери и вышел на улицу.

Накрапывал дождь, а свинцовое небо словно нависало над ними. Мирослав держался рядом, а возле машины Богдана смачно позевал. Почему-то извиняющим тоном объяснил, что учил физику.

– А что у тебя за направление?

– Буду физиком-ядерщиком, – Мир усмехнулся и сел в пассажирское кресло. – Зубрил спектроскопию до двух часов ночи, чуть глаза на подушку не вытекли. Ой, вы, наверное, не знаете, что…

– Знаю. – Остановившись около машины, Богдан положил на открытую дверцу локоть, не пряча превосходство.

– Откуда?

– Как-то раз я делал материал об АЭС. О той самой, куда ты, если что, устроишься работать. И чтобы понять, как они производят электроэнергию, я изучил весь технический процесс.

– Весь?

– Как я уже сказал.

– И вы помните, что такое спектроскопия? – смешливо сощурился Мирослав.

– Если не ошибаюсь, раздел физики, который изучает энергию радиоактивных материалов, альфа-, бета-, гамма-излучения…

– Ого, – восхитился Мирослав. – Не совсем точное определение, но я поражен.

– Я полон сюрпризов.

– Заметил.

Усаживаясь за руль, Богдан уловил боковым зрением, как Мирослав широко развел колени, немного провокационно положил руки рядом с промежностью, будто соблазнял его по-тихому.

– Вы же должны отвечать на мои вопросы. – Мирослав улегся на сиденье.

– А тебя что-то интересует прямо сейчас?

– Какой у вас любимый цвет?

– Чего? – моргнул Богдан. – Вообще-то, я думал, ты спросишь о работе.

– Нет, меня больше вы интересуете, а не ваша работа.

– Что ж. – Вывернув руль, Богдан выехал со стоянки, используя возникшую паузу на все сто.

Мирослав снова это делал… Снова произносил вслух фразы, которые могли означать очень многое. Или не означать ничего вообще. Богдан около полугода жил без секса, вот и видел намеки где попало. Он медленно выдохнул, пообещав себе не переходить грань в общении с Мирославом. Ни одну из существующих граней.

– Ладно. Мой любимый цвет? Мне нравится серый.

– Интересно!

– Знаешь почему? – Мир мотнул головой, и Богдан ответил: – Это цвет, у которого есть возможности. Можно добавить черный или белый, но выбор пока не сделан, так что… Ты будто остаешься на границе и можешь воспользоваться любым из вариантов.

Мирослав усмехнулся краешком губ.

– Вы все на свете анализируете, да?

– Видимо. Считаешь меня занудой? А у тебя какой любимый цвет?

– Желтый. И нет, я не считаю вас занудой, – повернулся к окну Мирослав. – А что насчет девушки? – выстрелил он следующим вопросом, неожиданно вторгшись в личную сферу.

– Девушки?

Богдан весь напрягся, сжал руль и уставился на дорогу так, будто там разворачивались самые захватывающие события в мире…

***

Девушка у Богдана была.

В студенческом прошлом, одна за всю его жизнь.

И по принуждению.

Рита Возняк показалась девятнадцатилетнему Богдану неплохим вариантом, чтобы притвориться гетеросексуалом и снизить родительско-братский прессинг. Нет, те не собирались его срочно на ком-то женить или отправлять к психологу, но до чего же подозрительно смотрели, вопросы задавали. Брат Вик так и вовсе на правах старшего водил его в стриптиз-клуб и совал в карманы телефоны эскорта для одиноких вечеров.

Девушка спасла бы Богдана от вероятных домыслов о его нетрадиционной ориентации.

Рите он частично признался: о любви к мужчинам умолчал, но попросил притвориться, чтобы родаки отстали. Он даже предложил ей денежную компенсацию за всякие неудобства.

– Я думаю только о карьере, я должен стать журналистом, понимаешь? А мама с папой пристали с девушками, – возмущался Богдан, вглядываясь в огромные черные глаза Риты.

Он не особо надеялся на согласие.

– Мы как в американских молодежных комедиях будем притворяться, да? Только помни, в конце таких комедий парень и девушка влюбляются друг в друга, – удивила ответом Рита.

Ну уж нет, не надейся.

«Я в тебя точно не влюблюсь».

Богдан позволил новоявленной девушке нырнуть в его объятия.

Рита оставалась его единственным романтическим переживанием, связанным с женским полом, правда, закончилось все плачевно, едва ли она поздоровалась бы с ним на улице, встретив сейчас.

Несколько секунд Богдан собирался с силами, чтобы сказать: есть любимая женщина, Маргаритой зовут. Но что-то его остановило. Озвучит вслух давнюю историю – фактически даст Мирославу от ворот поворот. И если стажер испытывает к нему чувства, кроме дружеских и деловых, то Богдан поставит на них окончательный крест.

Время шло, Богдан уже минуту тянул резину.

«Ну же, прими решение, – мысленно просил он себя. – Это же не так сложно. У тебя два десятка причин, почему у вас с Мирославом ничего не может быть. Никогда. Но почему же вероятность этих отношений так сильно тебя волнует? В жар бросает от одной мысли, что к этому парню можно будет прикоснуться, ощупать его тело. Еще два месяца и три недели ты будешь его видеть, а прощаться с иллюзией, что между вами что-то происходит, не хочется…»

– У меня нет девушки, – наконец ответил Богдан.

Мирослав рывком повернулся.

– Почему?

– Времени не хватает, наверное.

– Или желания.

Богдан различил усмешку в его глазах.

Маленький засранец блестяще знал, что и зачем он говорил.

Но еще больше Богдана поразило другое откровение, пришедшее на ум: их игры, двусмысленные диалоги… заводили.

Он прикладывал все больше усилий, чтобы не представлять их секс, но все равно представлял в красках. Особенно тот момент, как стянет с Мирослава штаны и войдет в него сзади. Наверное, эта фантазия была сильнее и горячее остальных.

Трахнуть его.

– Почему ты так решил? – Богдан сбросил скорость, чтобы дать им дополнительную минуту.

– Ну, у вас вполне хватает времени на меня, например, а на девушку… нет?

– На девушку нужно больше времени, чем на стажера.

– Это пока, – рассмеялся Мирослав. – У некоторых, кстати, стажеры берут на себя функции, м-м-м, девушек.

– Имеешь в виду служебные романы?

– Ага.

– Ясно. – На светофоре Богдан опустил стекло в приступе жара. – А у тебя есть девушка, Мир? – поинтересовался он, сохраняя невозмутимый вид. Мяч отправился на сторону Мирослава.

Не уйдет же стажер от ответа, вместо того, чтобы дать ему хоть какую-то чертовую определенность?

Но произошедшего в следующий миг Богдан не мог предсказать.

Неторопливо повернувшись к нему, Мирослав оставил руки на коленях, а ноги развел настолько широко, что одной ногой уткнулся в автоматическую коробку передач. Выглядело все это будто предложение, довольно тонкое, для избранных.

– Если честно, я больше по парням, – признался Мирослав.

И, словно этого мало, еще и провел языком по губам.

– Понятно, хорошо, отлично…

Едва остановив себя от словестного потока, Богдан взглянул на дорогу.

Не хватало еще в аварию попасть с такими разговорчиками. С таким вызывающим поведением! Жесты и намеки Мирослава действовали на Богдана как афродизиак, он нешуточно возбудился, даже ногой пошевелить боялся, чтобы стажер, не дай бог, не увидел его постыдный стояк. И ведь Мирослав не разделся перед ним, ничего такого… Тут-то Богдан и вынужден был признать, что Мирослав стал особенным для него не только по причине длительного воздержания. Что-то в нем скрывалось увлекательное, манящее, запретное, потому безумно притягательное. И как ему теперь с этим жить?

Два месяца и три недели Мирослав будет мучать его своим присутствием.

И эти отношения – все еще – огромная авантюра.

– Блядь, – почти беззвучно выдохнул Богдан, припарковавшись.




Неприличные фото


Выйдя из автомобиля возле учебного корпуса серого цвета, Мирослав закусил губу, чтобы скрыть улыбку.

Это было бы совсем неуместно.

Смеяться, пока Богдан хмурился, в момент растеряв позитивный настрой.

Возможно, всему виной разговор в машине. Наверняка. Но Мирослав не собирался объясняться или извиняться, ведь в том, чтобы рассказать о своей ориентации, и заключался его план.

Разговор о девушке – вовсе не случайность.

Мирослав сыграл партию как по нотам, задал безобидный вопрос о цвете, потом вторгся в личную жизнь и вынудил Богдана поинтересоваться, есть ли кто-нибудь у самого Мирослава, чтобы выдать свое сакраментальное: «Я больше по парням». В авто Мирослав сполна насладился эффектом, воспроизведенным на мэра…

И у него почти не осталось сомнений, что Богдан как минимум бисексуален.

Ну не мог мужчина его возраста и его статуса так волноваться и теряться из-за того, что его собеседник любил члены. Подумаешь, любил члены. Нет, тут скрывалось что-то другое. И личное. Кроме того, Мирослав и до знакомства с Богданом подозревал в нем «своего», он прочел много слухов об ориентации их нового симпатичного и даже немного смазливого мэра.

Не найди он эти сплетни, скорее всего, не решился бы вести себя провокационно. А так, если подумать, что Мирослав терял?

Ему выпала возможность три месяца тусоваться с красивым, скорее всего, геем. Почему бы не приложить усилий, чтобы перепало сладенького? Одноразового секса хватило бы, на отношения Мирослав не рассчитывал и сам к отношениям не стремился.

Уйдя в размышления, Мирослав выхаживал около машины, пока Богдан копался в ней, открыв заднюю дверцу.

– Вот, – поднял он руку с массивным зеркальным фотоаппаратом. – Это тебе. Чтобы ты без дела не слонялся, поснимай мероприятие, меня, гостей. Передам пресс-службе для релиза.

– Но я не фотограф.

– Ничего, научишься, – пожал плечами Богдан и пошел в сторону входа.

Даже не подождал Мирослава, не оглянулся, чтобы проверить, шел ли он…

Мирослав вытащил зеркалку из чехла и направился по тому же маршруту.

Не собирался он ходить по пятам за Богданом – самостоятельно осмотрится и, так уж и быть, поснимает.

Внутри людей собралось много и почти никто из них не соответствовал возрасту Мирослава. Старики лет за шестьдесят окружили Богдана Александровича – наверное, работали в университете и учуяли добычу. Чтобы чем-то занять руки, он нажал на кнопку «вкл» на модном «Кэноне» и поднес видоискатель к глазам. Фотоаппарат, наверное, имел множество навороченных ручных настроек, в них Мирослав не разбирался, потому положился на автоматический режим и сделал первое фото.

Богдан пожимал руку незнакомцу с черными кучерявыми волосами, уже реденькими, но уложенными.

– А неплохо получается, – сам себя похвалил Мирослав.

Спустя пять минут он сделал фоток пятьдесят, а то и больше. Пощелкал случайных людей, тех, что были в официальных костюмах, прошелся по картинам на стенах и не отказал себе в удовольствии полюбоваться через видоискатель на самого мэра.

Тот определенно чувствовал себя в своей стихии, выглядел расслабленным и искренним.

Использовав зум, Мирослав сфокусировался на его лице, потом опустился и сделал несколько снимков его губ, наверное, гладких и мягких. По крайней мере, выглядели они именно так. В кадр случайно попала ладонь, которой Богдан коснулся подбородка, и следующий снимок Мирослав посвятил рукам мэра. Ему сразу вспомнилось расхожее выражение о руках пианиста, у Богдана они так и выглядели. И хотя на музыкальных инструментах он вроде бы не играл, но струны души самого Мирослава задевал длинными пальцами с выразительными косточками с легкостью.

Мирослав опустил камеру и сделал крупный снимок задницы мэра. После приема он сразу удалит свое баловство.

И еще один.

От созерцания достоинств Богдана Мирослав даже вспотел, а когда взглянул на мэра не через окошко фотоаппарата, то вздрогнул уже не из-за сексуальных переживаний. К нему прямо на банкете подошел Вадим Белецкий. Человек, от которого зависела жизнь самого Мирослава. И судя по тому, что видел Мир, разговор между ними происходил едва ли дружеский, Белецкий довольно активно жестикулировал, а Богдан скрестил руки на груди.

Мирослав вмешаться не мог, он даже на глаза Белецкому попадаться на таком мероприятии не должен был, а то начнутся вопросы… Пока они разговаривали, Мирослав наблюдал, пытался разобрать по губам, понять отдельные слова… Разошлись они так же резко, как и встретились, Белецкий вдруг поднял палец, словно пригрозил чем-то Богдану, а тот фыркнул и резко отвернулся от него.

Всю оставшуюся часть мероприятия Мирослав думал о них, склонялся к мысли, что Белецкий способен создать проблемы Богдану. И только отдав фотоаппарат мэру, сев к нему в машину и пристегнув ремень безопасности, вспомнил, что так и не удалил ни одно компрометирующее его фото. Господи, ну и идиот.




Стриптиз


В следующий раз возможность побыть с Мирославом Богдану выпала в четверг.

К тому времени он отбросил большую часть аргументов, почему ему не стоило приставать к мальчишке, сконцентрировавшись на желании с ним переспать. И порой так сильно удивлялся своим мыслям, как будто они принадлежали кому-то другому. Мол, он собирался ввязаться в такое? Стать ходячим клише – политиком, который спал со своим помощником? Поставить под угрозу свою карьеру? Но потом либидо давало о себе знать, и Богдан находил контраргументы в пользу возможного служебного романа с Мирославом.

Он студент и заинтересован в том, чтобы успешно пройти практику, получить нормальные рекомендации. Можно сказать, что у Богдана был способ контроля Мирослава. Далее. Его помощник прямо заявил, что он гей, и он, очевидно, на Богдана запал, то есть был бы совсем не против подставить свои очаровательные ротик и задницу.

Да и мэрию Мирослав вскоре оставит, будет жить студенческой жизнью и осваивать ядерную физику.

Он не будет приставать к Богдану с просьбами о должности в мэрии.

По всему получалось, что Мир – идеальный вариант для такого, как Богдан, а пара месяцев доступа к молодому и привлекательному телу снизит его тягу к сексу, освободив больше места в голове для, собственно, работы. На четверг Богдан наметил первый этап соблазнения. Первый и почти незаметный этап.

Он надумал взять с собой Мирослава на фуршет, посвященный благотворительному конкурсу красоты, чтобы пообщаться с ним неформально, посмотреть, как далеко они зайдут после, если Богдан предложит Мирослава подвезти. И за-за этих предстоящих планов Богдан все время выпадал из реальности, словно вернулся в юность, где предстоящий секс становился главным событием дня.

– Можно к вам? – постучал и открыл двери Мирослав.

– Конечно, привет, проходи.

Незаметно сглотнув, Богдан закрыл документ, в который тщетно вчитывался последние пятнадцать минут, и поднялся.

– Сегодня вечером у нас культурная программа, Мирослав. Любишь конкурсы красоты?

– Никогда на них не бывал, – скривился тот.

Почему-то Богдан не сомневался, что конкурс красоты – последнее место, где Мирослав хотел бы присутствовать.

Он не выглядел как тусовщик или мажор и не был ценителем женской красоты, как успел узнать Богдан.

Взяв картонный пакет с блестящими буквами на боку, Богдан поставил его на стол перед Мирославом, а сам встал рядом, прислонившись бедром к столешнице. Посмотрев на пакет, а потом на мэра, Мирослав так и застыл, наверняка не решаясь задать вопрос, крутившийся на языке. Неговорливый ему попался помощник. Тогда Богдан жестом попросил его заглянуть внутрь. Для Мирослава он выбрал довольно элегантный и дорогой черный костюм, правда, с размером до последнего сомневался, вот и планировал предложить стажеру примерить его – чтобы было время на замену.

– Ого, – округлил глаза Мирослав. Он вытащил брюки и так и замер с ними в руках. – Одежда для меня?

– Да, как я и сказал, мы вечером идем на прием. В таких местах есть дресс-код, а раз уж ты будешь со мной…

– Я с вами?

– Конечно. Для развития социального имиджа расскажем СМИ о программе, по которой ты пришел работать.

– Это обязательно? Я не особо…

– Перестань, ничего от тебя не требуется, а в таком костюме будешь звездой вечера, – ухмыльнулся Богдан.

Шмотки Мирослав все же распечатал, с любопытством исследователя разложил на столе штаны, пиджак, а рубашку оставил на дне.

– Не уверен, что с размером угадал.

– Не знаю, что сказать, – неловко переступил с ноги на ногу Мир. – Вы не обязаны тратить на меня деньги даже из-за конкурса.

– Не обязан, но мне захотелось.

– Даже не знаю, – повторил Мирослав.

Богдан сделал к нему шаг.

– Давай разберемся с размером, сможешь примерить это все сейчас? У меня есть небольшая служебная комната, где ты…

– Почему не здесь? – Мирослав вскочил и сразу же сбросил с себя куртку, следом стащил через голову объемный свитер

Остался в одной белой майке.

Богдан так и застыл, разрываясь между долгом – сказать Миру, чтобы немедленно прекратил стриптиз в кабинете, куда в любой момент могут войти люди и поставить точку в его карьере, – и желанием и дальше созерцать его полуобнаженное тело. То, что он уже успел заметить, было очень многообещающим.

Бледная кожа, тонкая талия, а шея с ключицами, м-м-м, как тут удержаться?

– Примерь рубашку, пожалуйста, она в пакете осталась, – выдавил из себя Богдан и пошел закрывать двери.

Он повернул защелку и еще секунд пять стоял спиной к Мирославу, собирая мысли в кучу. Ему одинаково хотелось и не хотелось наблюдать за Мирославом, за очередной провокацией мальчика, который знал, чего он хотел, и шел к своей цели.

Этой целью был Богдан.

Богдан ощутил покалывание в пальцах, а в паху потяжелело. Он был желанным…

– Вроде бы рубашка подходит, – послышался голос Мирослава.

– Чудесно.

Мирослав сосредоточенно застегивал пуговицы, стоя посреди кабинета в носках, штанов на нем уже не было.




Так поступают политики


Голод. Похоть. Желание.

Вот что Мирослав видел в глазах Богдана, показывая маленькое театральное представление. Он медленно расправил полы рубашки, вытянул руки в стороны, осмотрел длину рукавов, правого, потом левого, повернулся вполоборота и поинтересовался:

– Сзади тоже нормально?

Оглянувшись через плечо, Мир поймал взгляд Богдана на своих бедрах.

Его в жар бросило от осознания, что Богдан пристально рассматривал его тело, скользил по нему, оставляя отпечатки своего интереса, как аморфные воздушные поцелуи.

– Размер подходящий, – спокойно сказал Богдан.

Он продолжил подпирать двери, как сторож, одну руку засунув в карман, во второй держа телефон.

– У тебя что, привычка раздеваться перед незнакомцами? – спросил Богдан, едва Мирослав наклонился, чтобы надеть штанину на правую ногу. Он делал вид, будто с трудом держал равновесие, стоя на одной ступне, дабы Богдан мог сполна насладиться видом.

Мир знал, как на его тело реагировали парни.

Им нравились его ноги, задница, туго обтянутая бельем, как-то раз мужчина признался Мирославу, что фанатеет от его лодыжек…

– Только перед теми, кто мне нравится, – пожал плечами Мирослав. Он еще вчера раскрыл карты и теперь не видел смысла играть в намеки. – Ну и перед теми, кому нравлюсь я.

– Даже так?

Рассмеявшись, Богдан сделал несколько шагов.

И по мере того, как они становились ближе, Мирослав дышал все быстрее.

Он с трудом скрывал свое возбуждение, утратив интерес ко всему, что было вокруг, неотрывно всматриваясь в лицо мэра. Видимо, тот умел скрывать свои эмоции, потому что Мирослав больше не замечал в нем огня, который проскользнул во взгляде несколькими минутами ранее. Но Мир и не думал, что Богдан завалит его прямо в кабинете и оттрахает на столе, своим переодеванием он собирался подтолкнуть Богдана, дать их зарождающимся отношениям новый импульс. Слишком долго они топтались на месте.

– Думаешь, ты мне нравишься?

– Я даже уверен в этом, – приподнял подбородок Мирослав.

И потом, совершенно внезапно, Богдан вытянул руку и схватил его за шлейку на брюках, притягивая к себе. Близость Богдана – к счастью, между ними хотя бы оставалась одежда – обожгла Мирослава. Он едва ли не задохнулся, моргнул несколько раз и уставился в глаза Богдану. Конечно, он и раньше разглядывал малейшие черты его лица на фотографиях, увеличивая их в десять раз, но, пребывая на расстоянии поцелуя, который почти повис между ними, сходил с ума. От напряжения у Мира едва голова не закружилась. Сколько они простояли в объятиях друг друга?

Время для Мира остановилось, он с жадностью вглядывался в глаза напротив, с трепетом ожидая.

Сам того не заметив, он начал возбуждаться. Член налился, затвердел, почти встал, и, разумеется, Богдан, прижимающийся к нему бедрами, тоже это ощутил. Но его хватило только на кривую усмешку, и тут Мирослав уже и сам разозлился.

Он хотел большего, он заслуживал большего…

– Какой ты быстрый мальчик, уже думаешь о чем-то неприличном? – Богдан погладил Мира по щеке.

– А вы?

Рука мэра прошлась по его подбородку, скользнула по шее и…

Исчезла.

Закончилось все быстро, как и началось. Как будто кто-то выключил лампочку. Богдан отстранился.

Идя к столу, он бросил Мирославу:

– Одевайся, мой кабинет – не самое подходящее место для стриптиза.

– А какое подходящее?

– Я не сказал, что подходящее место для нас есть вообще, – ухмыльнувшись, Богдан уселся за стол. – Костюм забирай с собой, конкурс красоты начнется в шесть вечера, нам нужно быть на месте в пять тридцать. Ты сможешь подъехать к мэрии?

«Да ну тебя на хер», – подумал раздосадованный Мирослав.

Он неаккуратно стащил с себя рубашку, едва не вырвав одну пуговицу, так же поступил и со штанами… Пусть он и не рассчитывал на секс, но и пренебрежение терпеть не собирался. Богдан хотел его, Мир не сомневался, он видел своими глазами. Почему же Богдан делал вид, что между ними не летали искры?

Политик, блин.

– Мирослав, заехать за тобой или сам?

Забавно склонив голову, Богдан оторвался от своих бумаг.

Он молча наблюдал секунд тридцать за тем, как Мирослав складывал в пакет скомканную одежду, натягивал на ноги родные джинсы.

И когда Мирослав набросил на плечи куртку, почувствовал себя немного спокойнее.

– Ну же, не веди себя как ребенок, которому не дали сладкого.

Мир уже не сомневался, что мэр получал удовольствие от этой игры.

– Как вам будет угодно, но на свой сраный конкурс красоты поезжайте сами. До завтра.

Впервые с тех пор, как вошел в кабинет, Мирослав позволил себе ответную улыбочку. Придется Богдану Александровичу, если Мир ему хотя бы немного интересен, самому сделать следующий шаг.




Вопросы, ответы


Вот так все и закончилось.

Мальчик ушел и хлопнул дверью, словно у себя дома.

Вдохнув полной грудью, Богдан поборол в себе желание бросить что-то на пол, разломать на части статуэтку из числа подаренных партнерами и соратниками, швырнуть в стену смартфон или загнать дротик в картинку с зимним пейзажем на стене.

Но он же не малолетка, в самом деле.

Ярость покинула его молниеносно, как и настигла ранее. Остались только сомнения. Ну и немного возбуждения.

В этом кабинете, несмотря на все возможные последствия, Богдан хотел Мирослава. Перед глазами до сих пор прыгали картинки, манящие и неприличные. Страсть затуманивала разум, и он лишь в последний момент сдержался. Впрочем, и обижать Мирослава Богдан не планировал, думал, что тот с удовольствием продолжит и поддержит его игру, но, видимо… перегнул палку.

Или задел за живое?

Усевшись в кресло, Богдан приказал себе прекратить думать об этом.

В конце концов, Мирослав поступил как идиот, начав раздеваться в кабинете мэра. На что он рассчитывал?!

Богдан закрыл двери, да и деловых встреч на ближайший час не назначал, но в кабинет мэра могут пожаловать в любой момент и без предупреждения, хотя бы Зиночка решит проверить, все ли у них в порядке, кофе принесет. Что случилось бы дальше: закрытый кабинет, возня за ним, нелепые оправдания и, наконец, картина маслом – мэр заперся со своим молодым стажером… Так что да, разглядывая Мирослава, Богдан думал и о желаниях, и о себе любимом. Интрижка с Мирославом, которую он мог себе позволить, точно исключала секс в кабинете, какой бы манящей ни была фантазия для его измученного возможностями сознания.

То, о чем волновался Богдан, произошло через десять минут после того, как Мирослав ушел. В его кабинет ворвался посторонний человек. Виктор Александрович Романов ступил на порог и придержал пальцами двери, которые от его напора ударились о стену.

– Не занят? – спросил Виктор, и Богдан многозначительно указал ему на стул.

Их отношения с братом совсем разладились. Богдан, хотя и злился, признавал: кроме Вика, у него близких помощников нет. Спустя три месяца после избрания он мог остаться один, что точно не входило в его планы, ведь Богдан любил создавать глобальные стратегии, предполагавшие наличие помощников. Он не собирался останавливаться, а для реализации таких политических амбиций ему было желательно свой мэрский срок досидеть.

– С чем пожаловал?

– А что это за шмотье? – усевшись на то место, где восседал и Мирослав, Виктор бесцеремонно заглянул в пакет, оставленный на столе. Богдан едва не застонал вслух. Черт возьми.

Ему хватило ума забросить вещи, которые Мирослав разбросал, в пакет, но пакет он так и не спрятал.

– Не трогай, это для… стажера.

Богдан наткнулся на изумленный взгляд брата и пожал плечами.

Мол, пустяки.

Про Мирослава Виктор уже был наслышан. Он спросил прямо, как всегда, после того как они столкнулись в холле мэрии. Богдан ограничился официальной информацией, сказал брату, что Мирослав пришел работать по программе, сам он детдомовский, от Киреевой.

– Ты ему уже вещи покупаешь?

– Нет, просто я думал поехать с ним на конкурс красоты.

Глаза Виктора стали еще шире.

– Ну что? – взмахнул руками Богдан и забрал злосчастный пакет. – Ты же сам мне говорил, что нужно вывести его в свет, чтобы поработал на имидж. Политические баллы и так далее.

– Возможно. Но я думаю, что у этого Фетисова, да?.. У него не будет проблем с покупкой костюмов.

– Почему?

Затолкав пакет под стол, Богдан выпрямился.

– Потому что он ездит на охренительно дорогом байке, ты не заметил?

– Зато ты все замечаешь, – скрестил руки на груди Богдан.

Бесила его привычка брата находить во всем какие-то скрытые смыслы и на глаз прикидывать стоимость чужих вещей.

– Я серьезно, Бодя…

– Ради бога не называй меня так, а то я за себя не ручаюсь, – наставил на него средний палец Богдан.

– Ладно, но я серьезно хочу указать на одну вещь. Как так получается, что у детдомовского мальчика есть байк за двести пятьдесят тысяч зеленых, а? Давай разберемся.

– За двести пятьдесят тысяч?

У Богдана отвисла челюсть.

Не приценивался он к байку Мирослава.

Сам факт наличия имущества у студента не вызывал у Богдана сомнений или беспокойства. Даже у сирот бывали люди, желающие помочь, но не обладающие возможностью обеспечить их жилплощадью и другими условиями, верно? Кроме того, Мирослав же выиграл какой-то грант, Киреева что-то такое упоминала, может, на эти деньги он и купил байк? Впрочем, Богдан с трудом представлял грант, где выдавали бы кучу денег и не контролировали использование.

– Вот такие пироги, – усмехнулся Виктор. – Парень-то с сюрпризом, ты уж выясни с каким, прежде чем показывать его народу.

– Выясню, спасибо за заботу.

– И еще кое-что. Не стоит покупать ему вещи. И любым своим помощникам вещи не покупай. Это выглядит как подкуп или как… как предложение раздвинуть ноги, если в деле замешана девушка.

– Буду знать, что в политике подарки не дарят, – закатил глаза Богдан. – Как ты меня задрал этим цинизмом.

Рассмеявшись, Виктор принялся выкладывать из сумки документы, которые были реальной причиной его визита, а Богдан продолжал думать о чертовом мотоцикле Мирослава. Он чувствовал, как внутри разгоралось любопытство и еще немного паранойи. С тех пор как он сокрушался, что не знал о жизни Мирослава ничего конкретного, обстоятельства не изменились, но он – под влиянием члена, видимо – умудрился перейти от «никогда и ни за что» до «почему бы и нет». А если он все-таки выбрал не того парня для секса?..

***

Покончив с делами, Богдан взял в руки смартфон и отыскал в контактах телефон Киреевой.

Он с переменным успехом думал, как поступить с Мирославом, вариантов пришло в голову несколько.

Во-первых, оставить парня в покое и больше не думать о сексе с ним.

Не поддаваться на провокации, а если Мирослав будет настаивать, то пригрозить ему чем-нибудь, оглаской, например.

Во-вторых, забить на то, что брату байк показался подозрительным.

Подумаешь, у Мирослава есть какой-то богатенький друг. Может быть, в свое время Мирослав, как говорится, насосал на него. Он парень симпатичный, характерный, Богдан не заблуждался, что он только ему приглянулся. Наверняка у Мирослава был выбор…





Конец ознакомительного фрагмента. Получить полную версию книги.


Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/alisa-noks-31974654/prokatimsya-mer/) на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.



Богдан Романов — молодой мэр, журналист-расследователь, и… предпочитает мужчин. Попав в большой мир политики, он клятвенно пообещал себе забыть о личной жизни на долгих пять лет. Все, никаких интрижек с парнями, случайных связей и, уж тем более, длительных романов, ведь если кто-то узнает о его пристрастиях, карьере конец. Но затем у него на пороге появляется студент Мирослав Фетисов. Самый сладкий запретный плод в мире, не иначе. Нахальный парень сразу же лишает Богдана душевного равновесия, заставляя выбирать между работой и неожиданными чувствами.

Содержит нецензурную брань.

Как скачать книгу - "Прокатимся, мэр?" в fb2, ePub, txt и других форматах?

  1. Нажмите на кнопку "полная версия" справа от обложки книги на версии сайта для ПК или под обложкой на мобюильной версии сайта
    Полная версия книги
  2. Купите книгу на литресе по кнопке со скриншота
    Пример кнопки для покупки книги
    Если книга "Прокатимся, мэр?" доступна в бесплатно то будет вот такая кнопка
    Пример кнопки, если книга бесплатная
  3. Выполните вход в личный кабинет на сайте ЛитРес с вашим логином и паролем.
  4. В правом верхнем углу сайта нажмите «Мои книги» и перейдите в подраздел «Мои».
  5. Нажмите на обложку книги -"Прокатимся, мэр?", чтобы скачать книгу для телефона или на ПК.
    Аудиокнига - «Прокатимся, мэр?»
  6. В разделе «Скачать в виде файла» нажмите на нужный вам формат файла:

    Для чтения на телефоне подойдут следующие форматы (при клике на формат вы можете сразу скачать бесплатно фрагмент книги "Прокатимся, мэр?" для ознакомления):

    • FB2 - Для телефонов, планшетов на Android, электронных книг (кроме Kindle) и других программ
    • EPUB - подходит для устройств на ios (iPhone, iPad, Mac) и большинства приложений для чтения

    Для чтения на компьютере подходят форматы:

    • TXT - можно открыть на любом компьютере в текстовом редакторе
    • RTF - также можно открыть на любом ПК
    • A4 PDF - открывается в программе Adobe Reader

    Другие форматы:

    • MOBI - подходит для электронных книг Kindle и Android-приложений
    • IOS.EPUB - идеально подойдет для iPhone и iPad
    • A6 PDF - оптимизирован и подойдет для смартфонов
    • FB3 - более развитый формат FB2

  7. Сохраните файл на свой компьютер или телефоне.

Книги серии

Книги автора

70 стр.Правообладатель:АвторОглавлениеКнига нарушает законодательство?Пожаловаться на книгуЖанр: современные любовные романы, эротика ЛГБТ, эротическая литература
18+

Рекомендуем

Последние отзывы
Оставьте отзыв к любой книге и его увидят десятки тысяч людей!
  • константин:
    12.08.2022
  • Добавить комментарий

    Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *