Книга - Бойфренд из спецслужб

a
A

Бойфренд из спецслужб
Алиса Нокс


Чудом оставшись в живых после своего последнего задания, Глеб Альтовский решает, наконец, оставить позади заговоры и шпионаж, нарушителей закона и спецслужбы. Он соглашается стать телохранителем модного московского художника Матвея Аверина. Защитить его от сталкера – пустяковое дело. Но вскоре Глеб понимает, что жизни Матвея угрожают серьезные люди, а еще он осознает, что без памяти влюбился в своего подопечного. В его жизнь возвращается все то, от чего он бежал.Содержит нецензурную брань.





Алиса Нокс

Бойфренд из спецслужб





Пролог


– Прекрати, Матвей, – сонно пробормотал Глеб, осознавая одновременно несколько вещей: утро наступило, он спал в постели своего подопечного, а из одежды на нем удержался лишь правый носок. Вслед за ощущениями мягкого невесомого одеяла и чего-то влажного под ребрами (Глеб даже не хотел выяснять), пришли и воспоминания. Он провел эту ночь с Матвеем.

– А не то что?

Матвей уселся на одеяло, поджав одну ногу под себя.

В руках у него был графический планшет, экран которого пускал солнечные зайчики Глебу в глаза.

Он потер лицо рукой, прячась от зайчиков и назойливого внимания Матвея, а потом и вовсе накрыл голову подушкой. И не спалось же ему, королю богемы, в семь часов утра! Опять начнет просить и упрашивать по-Матвеевски, так, с душой и бесконечным энтузиазмом. А Глеб из последних сил сопротивлялся, между прочим!

– Убери подушку, не будь ребенком.

– Нет.

– Убери, – Матвей дотянулся до стопы Глеба и впился короткими ногтями в пятку, от чего Глеб дернулся и отодвинулся на максимальное расстояние. Матвей рассмеялся, под его весом скрипнула кровать, а потом голос – медовый баритон – послышался совсем рядом с ухом Глеба.

– Не упрямься, котенок. Хочу тебя… нарисовать, – протянул он. – Всего один раз, пятнадцать минут мучений, и будешь свободен, как птичка вольная.

– Нет.

– Глеб, – толкнул его Матвей.

– Дай поспать, боже…

– Ты из тех, кто отказывается фотографироваться с одноклассниками на выпускном и уходит раньше всех, угадал?

Смена темы заставила Глеба ослабить оборону. Приподнявшись на локте, он посмотрел на Матвея, сощурившись.

– С чего ты взял?

– Подмечаю закономерности.

«Просто угадал», – подумал он, укрывшись одеялом.

А то, что Глеб пропустил оба своих выпускных, лишь стечение обстоятельств.

В школе перед последним звонком ему удалили аппендицит, а в университете в день выпускного он знакомился со своим куратором в спецслужбе. Диплом Глеб забрал на следующий день в деканате. Потом, уже во времена серьезной работы на разведку, Глеб освоил умение не привлекать к себе внимания на «пять с плюсом». От него, в конце концов, зависел успех миссии, а то и выживание.

– У тебя красивое лицо, – Матвей оставил планшет на полу, подползая к нему.

Накрыв одну ладонь другой у Глеба на животе, Матвей устроил на них подбородок.

Глеб сдался.

– Если принесешь кофе, я подумаю над тем, чтобы как-нибудь, не сегодня, но… попозировать.

Клюнув его в нос, Матвей соединил большие и указательные пальцы на руках, жестом говоря «окей», а потом спохватился и вдруг изобразил другой жест: постучал кончиками указательных пальцев.

– Будь мы в Египте, я бы только что сделал тебе максимально неприличное предложение, учти, – подмигнул он и, только дождавшись реакции Глеба (а она была уже привычной им обоим – закатывание глаз, тяжелый вдох, неодобрительно поджатые кончики губ, попытки сдержать улыбку), выбежал из комнаты.

«Что за несносный человек», – усмехнулся Глеб и упал обратно на подушку. Но вибрация под ребрами оперативно привела его в чувства. Выудив звонивший смартфон из-под спины, Глеб увидел знакомое имя и принял звонок.

– Привет, есть новости? – живо поинтересовался он у Киры Матвеева, его необычного, но все-таки друга. Сердце забилось быстрее, к самому горлу подскочило.

– Есть, и они тебе не понравятся, – ответил тот.

– Говори.

– Этот парень… Матвей Аверин.

– Ну?

– Он замешан в очень странных вещах и у него есть связи с крайне… Необычными людьми.




Принцип Локарда


За несколько недель до этого

Стрельба. Ранение. Бок обожгло болью. Схватившись за поручень лестницы, он едва удержался на ногах…

И проснулся.

Реальность обрушилась на Глеба, заставив горло сжаться от болезненного спазма.

– Черт возьми! – с чувством выдохнул он.

Все было нормально. Здесь и сейчас, в маленькой съемной квартирке на Ивановской, в него никто и не думал стрелять.

Забытый светильник слабо освещал комнату – пустую, тихую и спокойную.

Зато сердце у него колотилось так, будто за плечами остался полумарафон, не меньше. Во рту пересохло, футболка на спине взмокла от холодного пота. Поморгав еще немного, Глеб вытер лицо и сделал глубокий вдох. Одна из методик, помогавшая ему успокоиться и привести пульс в норму, состояла из трех упражнений – вдох, задержка дыхания на десять секунд, выдох.

Повторите несколько раз.

Продолжая дышать, Глеб посмотрел на прямоугольные часы, осознав, что не проспал даже часа.

Страх, разбудивший его, отступил, давая дорогу более обыденным ощущениям. Он замерз, проголодался и, кажется, страдал от извращенного приступа клаустрофобии. Посидев на кровати несколько секунд, Глеб резко сбросил с себя одеяло, поставив ноги на прохладный пол. Если останется внутри, будет думать о приснившихся ужасах и возвращаться к событиям страшного января.

Он вдохнул аромат влажной земли, сырости, листвы из открытого окна, городской осени.

На его маленькой родине осень источала другие запахи – спелых яблок, горячего чая и маминых любимых специй.

Хлопнув ладонями по коленям, Глеб стащил со спинки стула ворох одежды, джинсы, синюю кофту с длинными рукавами, бежевую куртку. Пойдет. Одевшись, Глеб запер квартиру на два поворота ключа и спустился на первый этаж, где суетливо нажал на кнопку и толкнул тяжелые двери, выбираясь, наконец, на свежий воздух.

Вот так гулял по Москве, без цели и без плана, Глеб уже не впервые.

Он засунул руки в карманы и спустился к проспекту, следуя за желанием на улице не оставаться наедине.

***

Звуки города расслабили его.

Глеб сам не заметил, как оказался около ярко-освещенной застекленной галереи «Вояж».

И зачем-то заглянул в окно.

Внутрь набилось под две сотни гостей, они внимательно слушали человека, скрывавшегося за колоннами, и время от времени обменивались улыбками, не смущаясь прикосновений. Плечом к плечу, носиком к щеке, шепча секрет на самое ухо, рукой к предплечью. Общность, повисшая между ними, словно паутина, заворожила Глеба. И прежде чем сказать себе самому «нет, ты что делаешь», он толкнул дверь и оказался в дымке дизайнерских парфюмов.

То, что публика была состоятельной, Глеб понял сразу, у него на такие вещи глаз наметан.

Охранника в мужчине, который устремился к нему, принимая серьезное выражение лица, Глеб тоже распознал за считанные секунды. Он успел даже занести руку, чтобы ухватиться за ручку двери и ретироваться, но зал взорвался аплодисментами, и Глеб не расслышал, что именно сказал ему охранник.

– У вас есть пригласительный? – повторил тот, перекрикивая шум толпы.

– Что?

– Билет, пропуск.

– А он нужен? – уточнил Глеб.

И бросил взгляд на стены, увешанные картинами. На них автор изображал людей в компрометирующих позах.

Голых людей, в основном мужчин. Видимо, занесло Глеба на пафосное собрание ценителей искусства, а к ним Глеб себя никогда не причислял. Даром, что любил итальянскую живопись эпохи Возрождения и мог бы поддержать разговор о самых известных художниках-символистах. Снобизм Глеб терпеть не мог, а на таких тусовках его подавали вместе с пузырьками шампанского.

– Боюсь, что без пригласительного билета я не могу Вас пропустить, – сказал охранник.

– Ничего страшного.

– Нет, пожалуйста, оставайтесь, – послышалось сбоку.

Глеб невольно замер под влиянием этого голоса, приятного, но с едва ли не повелительными нотками.

– Вы уверены?

К охраннику подошел молодой мужчина, Глеб бы дал ему максимум двадцать пять, в белом пиджаке. Достав рукой плечо охранника, он сказал, что гость, имея в виду Глеба, может остаться. Растерянность мужчины, казалось, можно было собрать руками, но он кивнул и оставил их наедине.

Под чужим пристальным взглядом Глебу еще больше захотелось свалить. Впрочем, в гляделки он тоже умел играть, всякому научился во время службы. И раз уж выбирать приходилось между ними и позорным бегством, Глеб прямолинейно уставился в ответ.

– Вам нравятся мужчины? – спросил тот.

Распахнув глаза, Глеб приоткрыл рот, чтобы переспросить, начав с «извините, я не…»

– На картинах, – уточнил с улыбкой.

Неужели он имел честь общаться с виновником торжества? Глеб с легкими нотками несвойственной ему паники подумал, что он был просто патологически красивым. Черные волосы, большие глаза, идеальная форма губ, освещение очерчивало его и без того острые скулы. Не рисуй он картины, пошел бы в модели.

Не то, чтобы Глеб был гомофобом или имел предрассудки… Он несколько месяцев работал у бисексуала. С его партнером, можно сказать, подружился. Ориентация людей Глеба в принципе не интересовала, он был от этого настолько далеким, что даже со своими предпочтениями толком не разобрался. Просто не привык он называть мужчин «красивыми», симпатичным женщинам такие комплименты Глеб тоже редко делал. Флирт ему не давался, и все.

– Я ничего толком не рассмотрел, – наконец, сказал он.

– Но что-то же Вас привлекло? Вы же не прошли мимо, а вошли внутрь, – он сощурился, будто стараясь прочитать ответ у Глеба в мозгу. – Меня зовут Матвей Аверин, хотите проведу вам персональную экскурсию по своей выставке? Ну же, соглашайтесь!

***

Глеб не хотел.

Он уже пожалел, что зашел в галерею.

Внутри было светло и некомфортно, а Матвей смотрел на него во все глаза, будто ничего интереснее в жизни не видел. И несмотря на его напускную дружелюбность, Глеб не мог ответить тем же. Возможно, месяцев девять назад он бы счел предложение заманчивым, познакомиться с искусством художников, которые, судя по всему, нынче были популярными, выпить пару бокалов шампанского, непринужденный разговор с кем-то завести…

Но девять месяцев назад в него не стреляли, а после реанимации приоритеты у Глеба изменились.

Вернуть себе нормальный сон, например.

– Извините, – он сделал шаг к выходу. – Не стоит, я, пожалуй, уже пойду…

Матвей вздохнул, скрестив руки на груди.

Он сощурился, продолжая пристально наблюдать за каждым движением Глеба. Тот, еще раз попрощавшись, вышел на улицу и едва не врезался в пожилого мужчину, несшего в руках подростковый рюкзак. Извинившись и перед ним, Глеб отошел от галереи на пять метров, чтобы, если кому-нибудь придет в голову посмотреть в окно, его не заметили, и, наконец, остановился.

В галерее ему находиться не хотелось.

Но где бы ему хотелось быть, он тоже не понимал. Чувство потерянности полностью завладело Глебом. Надо бы куда-то пойти, но куда? Зачем? Ради чего он вообще вышел этим вечером на улицу? Еще и этот Матвей Аверин. У Глеба не получалось найти рационального объяснения, почему популярный художник, вещавший на две сотни человек, вдруг взял и обратил внимание на Глеба. Странность, а странности Глеб не любил.

– Подождите, незнакомец…

Снова этот голос.

Глеб повернулся через плечо, он увидел, как Матвей выбежал на улицу.

Не одевшись, в воздушном белом пиджачке.

Глеб приготовился к приступу иррационального раздражения из-за того, что кто-то так нагло вторгся в его хрупкое личное пространство. Однако эмоция проскочила мимо, оставив его один на один с желанием предложить Матвею куртку. В качестве компромисса с собой Глеб остановился, позволил ему себя задержать, а о том, что Матвей замерзнет на улице, позорно промолчал.

– Легко не сдаетесь? – криво усмехнулся Глеб.

Матвей с готовностью кивнул.

– Прогуляемся?

– Вас не ждут друзья?

– Ерунда, – фыркнул Матвей. – И они мне не друзья. Всего лишь покупатели. Без них никуда, сами понимаете.

– Понимаю.

– А Вы кем работаете?

Глеб поразмыслил, говорить ли правду.

Не про Зотова, конечно, но в общих чертах, почему нет? Если серьезно, то его изоляция порядком затянулась, он отвык разговаривать с людьми, вести эти непринужденные беседы и расслабляться в общении. Пройдет еще несколько месяцев, и что? Он растеряет и другие свои навыки? Глеб признал со скрипом, что, тем более, этот эксцентричный художник даже понравился.

– В сфере безопасности. Работал, больше нет.

– Значит, Вы безработный, – он начал обходить Глеба по кругу, – с привычкой захаживать на случайные выставки и интригующе испаряться в ночи в самый интересный момент? Зовут Вас как?

– Глеб. Можно на «ты».

– Хорошо, – сделав полный поворот, он остановился напротив Глеба. Его глаза поблескивали в темноте.

– А Вы…

– Ты, – приправил Матвей.

– Художник, который рисует голых мужчин и изредка пристает к незнакомцам на улице?

– Звучит как завязка ужастика. Но, – выставил палец Матвей, – ты сам пришел ко мне на выставку.

– Или детектива.

– Или даже мелодрамы, – Матвей открыто посмотрел ему в глаза, потирая ладони от холода. – И все-таки?

– Замерзнешь.

– Выхода нет, – хлопнул ладонями по бедрам Матвей. – Если вернусь, не получится сбежать во второй раз.

Глеб почесал лоб, прикрыв глаза.

«Что остается делать?» – спросил он у себя и выпутался из рукавов куртки.

Матвей наблюдал за его движениями с вежливым интересом, а когда Глеб подал куртку, тот отступил. Не ожидал такого жеста, наверное. Глеб и от себя не ожидал. Начало осени выдалось аномально холодным, а он толком не согрелся, по коже будто до сих пор бежал тот холодок, который заставил его выбраться из постели после жуткого сна, то ли реальный, то ли надуманный.

– А как же ты?

– Мне не холодно, – соврал он.

– Не верю.

– Серьезно, не холодно.

– Горячая кровь? Извини, я должен проверить, если замерзнешь и простудишься, я себе этого не прощу.

С невозмутимым лицом Матвей подошел к нему, стиснул предплечья руками. Холодные ладони Матвея окончательно привели Глеба в чувства, но возмущение так и не сорвалось с его языка. Сказать «что ты себе позволяешь?» было бы глупо, тем более Матвей трогал его нежно, и если бы Глеб хотел представить на его месте красивую девушку, мог бы с легкостью сделать это. Но не представил.

Закончив, Матвей взял куртку и набросил на плечи. Она пришлась ему точно по размеру.

– Пойдем?




Вечерние откровения


Это происходило?

Происходило.

Глеб гулял по вечерней Москве с человеком, которого впервые увидел десять минут назад.

Еще ни разу его вылазки в город не приводили к таким, кхм, последствиям. И весь ужас состоял в том, что он бы с удовольствием провел в компании с Матвеем несколько десятков вечеров. Такие как Матвей всегда и всем нравились, вот в чем суть. Умели разговор поддержать, искренне улыбались, а окружающих находили их действительно интересными. Или же Глеб лишь попытался найти себе оправдание, а вспоминать, что раньше показное обаяние на нем не работало, он не стал. Выбросил из головы.

Не сговариваясь, они вышли к проспекту, спустились к набережной и подошли к кромке воды.

Глеба отпускало.

Первое время он немного паниковал и невнимательно отвечал на вопросы Матвея. Задумался даже, не был ли Матвей шпионом, который получил задание выведать у него побольше информации? Вслух об этом Глеб, к счастью, не проговорился, а то бы Матвей посчитал его сумасшедшим. Тем более, его вопросы касались мелочей, не интересовавших спецслужбы. Какую музыку Глеб слушал, что предпочитал делать перед сном, стояла ли у него микроволновка.

Глеб смотрел в красивое лицо Матвея и решительно его не понимал. Разве мог Глеб его интересовать? Впрочем, возможно, юное дарование проводило социальный эксперимент. Развлекалось.

Он снова бросил взгляд на Матвея: тот стоял по соседству и рассматривал реку. Его идеальный профиль что-то волновал внутри Глеба, пробуждал импульсы к действиям, которые Глеб еще не понимал до конца. Они молчали, пока волны набегали друг на друга, толпились у бетонного заграждения, отскакивали, забрызгивая мелкими каплями их темные ботинки. Раньше Глеб сюда не спускался, а более умиротворяющего места в Москве, видимо, не найти.

– Иногда мне кажется, что без таких мест можно свихнуться. В городе, – сказал Матвей.

И это был первый раз, когда Глеб ощутил между ними подобие общности.

– По тебе не скажешь, – тихо сказал Глеб.

– Ты ведь меня не знаешь. Точнее, ты видишь то, что я даю тебе увидеть.

– Это все звучит как-то жутковато, – фыркнул Глеб.

Матвей рассмеялся.

Он присел на корточки, затем скрестил ноги по-турецки и уселся у самой кромки воды. Чтобы разговаривать с ним на одном уровне, Глебу тоже пришлось устроиться на причале. Волна морского аромата накрыла его с головой. От воды исходила прохлада, но сидел он так, укрытым темнотой от суеты мира, с удовольствием.

– Звезды, – прошептал Матвей, посмотрев вверх. – Ты часто на них смотришь?

– Почти никогда.

– Звезды вдохновили меня на рисование. В девятом классе, – кивнул он в сторону Глеба. – Папа как-то обмолвился, что свет звезд, который мы видим каждый вечер, лишь эхо прошлых событий. Возможно, некоторые звезды даже умерли, пока их свет добрался до Земли. Будто последний дар, который они нам дали. Понимаешь?

Глеб вздохнул.

– Нет?

Матвей качнулся, толкнув его плечом.

– Я тоже захотел что-то оставить после себя.

– Вот оно что.

– А ты о чем мечтал?

– В девятом классе? – Глеб набрал полные легкие воздуха, прежде чем ответить. – Об игрушечном пистолете.

– Купили?

– Нет. Наверное, поэтому у меня и появился настоящий.

– О, господин умеет шутить, – закусил губу Матвей. – А о чем ты сейчас мечтаешь?

– Сейчас?

– Да.

Он дернул плечом, посмотрел на реку. Идеальное в спокойствии мгновение, растянуть бы его на вечность.

– Чтобы вечер не заканчивался.

– Я тоже, – сказал Матвей.

***

Увы, вскоре им пришлось возвращаться.

Матвею позвонили, сказали, что его высочество могло бы заглянуть на прощальную речь. Он скорчил рожицу Глебу, но все-таки согласился. Пройдя львиную долю пути назад до галереи (хотя Матвей и словом не обмолвился, что его надо проводить), Глеб осознал, что оставил на причале и множество своих тревог. Было ли дело в волшебном месте, или на него повлиял Матвей?

Легкость в теле и голове Глеба порадовала, но по дороге домой произошло еще кое-что.

Глеб инстинктивно присматривался к людям и вскоре понял, что за ними безотрывно следовал человек в натянутом до самых глаз капюшоне. Он предложил Матвею сделать небольшой круг, а затем вернуться на проспект – удостовериться, что следили именно за ними. У Глеба даже пистолета с собой не было, только его наблюдательность. Дождавшись, пока Матвей войдет в помещение галереи, он свернул в парк на противоположной улице, сделав вид, что собрался то ли отдохнуть, то ли подождать Матвея.

И человек в капюшоне тоже объявился.

Дойдя до галереи, он заглянул внутрь, а потом испарился в потоке тел.

Охранника на входе уже не было…

***

Глеб ощутил внутренний импульс действовать. Мягкий, но настойчивый голос, повторявший в самое ухо: «Давай, не тормози». Он не слышал его несколько месяцев. Однако стоило объявиться мужчине в капюшоне, как Глеб рванул его преследовать.

Прошла, наверное, минута, и он пересилил себя, а также опасения относительного того, насколько неловко будет возвращаться в галерею, и выбрался из тени. Пересек улицу и толкнул дверь, высматривая нужного ему человека. Вероятно, целью незнакомца в капюшоне был Матвей – так или иначе. Личность-то публичная, наверняка кому-то уж слишком мозолил глаза. Хотя Глеб понятия не имел, как такой человек, как Матвей, мог кого-то раздражать.

Да, они только сегодня познакомились, а Матвей сам ему признался, что вел себя так, потому что хотел произвести на Глеба определенное впечатление. И все же… Он привык доверять своим инстинктам, а инстинкты молчали, склонив головы. Опасности от Матвея не исходило. Разве что опасность… для его нервной системы, ведь у Глеба никак не получалось выбросить его из головы.

Он сконцентрировался на преследователе.

Обошел возвышение, на котором стоял Матвей, перескакивая взглядом с одного лица на другое.

Нет, нет, снова нет, он не находил человека, одетого в спортивку, на глаза попадались джентльмены из высшего общества.

Остановившись в углу, Глеб взялся изучать и женщин, в конце концов, по походке он не мог утверждать, что за ними следил мужчина, а не тот, кто хотел создать такое впечатление. Среди женщин тоже не оказалось никого подозрительного. Оставалось всего два варианта: либо незнакомец вошел в зал и сбросил верхнюю одежду, чтобы смешаться, либо он имел доступ к другим комнатам, примыкавшим к этому помещению. Глеб, пока рефлексировал в двадцати метрах, все пропустил. Если переоделся или спрятался, то имел серьезные намерения. Mens rea, как учили на юридическом.

Глеб остался, понаблюдать на всякий случай. Нашел взглядом Матвея и прислушался.

– Знаете, галерея прекрасная, госпожа Лилия всегда была ко мне добра. Надеюсь, она простит мне импровизацию… Я думаю, что нам с вами чаще нужно выходить на свежий воздух и просто… – он посмотрел поверх голов, будто вспоминал что-то. Или кого-то. – Просто смотреть и видеть красоту, которая нас окружает. Я думаю, что в следующий раз мы с вами соберемся где-нибудь в парке. Возможно, на набережной. И будем любоваться нашим прекрасным городом, – сделав паузу, Матвей поднес пальцы к губам и постучал. – Правда, придется некоторые картины зацензурить…

Зал разразился искренним смехом, а Матвей уткнулся глазами прямо в Глеба.

Он до сих пор был в его куртке.

Глеб не отвел глаз.

Он дослушал все-все-все благодарности, понимая, что Матвей подойдет к нему, чтобы потребовать объяснений. Они же вроде бы попрощались на улице, а он снова оказался в этой галерее. Она как заколдованная, ей богу, притягивала его. Хотя Глеб, если уж честно, и сам стремился еще раз с ним поговорить. Не важно, о чем. Лишь бы вернуть чувство родом из прогулки по набережной.

– Глеб, – вынырнул Матвей справа от него. – Не знаю, зачем ты вернулся, но я так рад тебя видеть.

– Рад?

– Конечно, – улыбка Матвея стала шире, не потеряв искренности. – Тебе такое нечасто говорят, угадал?

После прогулки у него на щеках, словно нарисованный, проявился румянец.

– Дело не в этом…

Глеб набрал в грудь побольше воздуха, готовясь выдать рассказ о том, как исключительно чувство долга вынудило его прийти в галерею, ведь странный тип вошел сюда и смешался с гостями, судя по всему. Но Матвей его опередил, он потянулся к его лицу и мягко коснулся челки. Достал застрявший между прядей пожелтевший листочек. И Глеб сдулся в один момент, промолчал.

– Встретимся?

– Чтобы… Ну, прогуляться? – спросил Глеб, чувствуя себя полнейшим идиотом. Какой толк в том, что он умел разбирать и собирать зиг зауэр с закрытыми глазами за двадцать секунд, если вот такие вот красавцы-художники заставляли его бледнеть от неловкости.

– Прогуляться, – кивнул Матвей. – Выпить кофе. Поговорить о чем-нибудь.

– О, – сказал Глеб. – Ладно.

Он сверлил глазами ботинки, пока Матвей доставал из кармана визитку.

Глеб продиктовал свой номер, кивнул, мол, дело сделано. Переступил с ноги на ногу. Наконец, посмотрел Матвею в глаза. Они попрощались так, будто собирались встретиться через несколько часов, между прочим, не прощаясь толком, а обозначая перерыв.

Попав в квартиру в полпервого ночи, Глеб положил визитку на тумбочку рядом с ноутбуком и, стащив с себя джинсы и кофту, лег на кровать, впервые за долгое время мгновенно отключившись.




Одиночки тоже влюбляются


Незнакомый номер вспыхнул на дисплее, застав Глеба за самым постыдным занятием на свете.

Он рылся в шмотках.

Они с Матвеем Авериным даже не договорились о встрече, а вероятность того, что они не пойдут на прогулку сегодня, завтра и в течение всей недели составляла ни много ни мало, а пятьдесят математически оправданных процентов. Тем не менее, Глеб сидел без дела целый день, и в голову ему не пришло ничего лучше, как подобрать гардероб для запланированной прогулки.

Поскольку из Москвы он уехал без чемодана, оставив вещи в особняке Саши Зотова, в шкафу съемной квартиры нашлись несколько футболок, смятая рубашка, джинсы с потертостями, еще куртка, теплее той, что он отдал Матвею. Это плюс вещи, в которых он добрался до галереи – все, что у него обнаружилось.

Это – доказательство того, как он почти полностью потерял вкус к жизни.

В те неспокойные дни после налета на особняк Глеб почти не контактировал с внешним миром. Доверял на все сто он лишь одному человеку – сводному брату Феде. По большей части не из-за родственных связей, а из-за того, что Федя, слава богам, держался на расстоянии от жизни, которую выбрал сам Глеб. Поэтому он набрал его номер и сообщил, что с ним все хорошо, но придется надолго залечь на дно. Это все, что он себе позволил.

И в менее благополучные времена он не обременял близких. «Выжил – хорошо», – решил Глеб.

Денег, которые ему вопреки всему выплатил принципиальный Саша Зотов, хватило на ночевки в хостеле и съем нормальной квартиры, с бытовой техникой и минимальной мебелью. Здесь он и жил. И до сегодняшнего дня не думал над заказом в интернете вещей поприличнее. Но страсти улеглись, к Глебу вернулось желание…

Выглядеть лучше перед Матвеем.

«Если все-таки предположить, что мы с Матвеем увидимся, то… Идти мне не в чем», – резюмировал Глеб.

Он сел на кровать и открыл бумажник, сверяясь с остатками налички, тогда и зазвонил телефон.

Комнату напомнил писк тропических птиц, ужасный рингтон «звуки природы». Глеб неоднократно порывался сменить надоедливую мелодию, но сразу же терялся с поисками, незнакомыми названиями групп и направлениями. Музыка не была его темой. Когда ты на задании ФСБ или возглавляешь службу безопасности мафиози, привычки укладываться спать в наушниках или включать колонки на полную сами по себе уходят в прошлое. Так работал инстинкт самосохранения, твердивший, что песня скрывала проникновение.

Взяв телефон, он узнал номер Матвея.

Запомнил, что номер на визитке заканчивался двумя восьмерками. И с волнением поднес смартфон к уху.

– Алло?

– Привет, Глеб. Это Матвей. Художник. Ты меня помнишь? – зазвучал наполненный жизнью голос.

– Тебя забудешь.

– Я не отдал тебе куртку, – сказал он. – Кстати, у тебя очень приятный парфюм.

– Эм, спасибо, – растерялся Глеб.

Матвей звонил из-за куртки? Чтобы ее все-таки вернуть? Благородный жест, однако Глеба он расстроил. Расстроил тем, что не соответствовал его планам о еще одной прогулке. Потом он представил, как Матвей в какой-то эфемерной комнате, которую Глеб нарисовал, как его спальню, снимал с себя его куртку. Представил, как он медленно поднес воротник к носу и понюхал его.

Сглотнув, Глеб рывком поднялся и раскрыл окно.

– Отдам тебе при встрече, никак иначе, – уточнил Матвей. – Это шантаж, прости.

– Можешь оставить, – усмехнулся он.

Матвею она подходила. Светлые вещи ему шли. Впрочем, темные тоже – оттеняли его глаза.

«Подлецу все к лицу», – говорила мама.

Молчание в трубке было слишком красноречивым.

– О, нет, я не то имел в виду. Приходи, но без куртки.

– Может быть, мне без одежды прийти? – Матвей улыбался. Глеб почувствовал это по тембру, и сам вспыхнул.

– А такое уже бывало?

– Ходил ли я по улице голышом? Боже, никогда.

– Тогда зачем предложил?

Пауза.

– Я тебя проверял, – переходя на серьезный тон, Матвей продолжил, – в семь свободен? Я хочу показать тебе одно место…

– Хорошо.

Они договорились встретиться в районе метро Щукинская.

По адресу, который Матвей назвал, вроде бы находился один из яхт-клубов.

Но Глеб промолчал, давая возможность Матвею символично взять его за руку и повести за собой. Куда – уже не так важно. Глеб чувствовал, как рядом с ним с его плеч спадал груз, ставший уже привычным за девять месяцев. Он не знал, почему так случалось, но не желал проверять, как скоро вернется уныние.

Почти все свободное время до встречи он потратил на… Шоппинг.

***

Когда Глеб вышел из дома, часы едва преодолели отметку в без пятнадцати семь. Он шагал медленно и все равно пришел рано. Уселся на скамейку и полез в карман за смартфоном, чтобы со стороны не казаться потерянным. Тогда понял, что забыл его дома. Прекрасное начало. Тем временем по телу Глеба путешествовали давно забытые искорки романтического волнения. Но в отличие от переживаний, которые касались вероятности попасть под пули или не умереть в ближайшие пять минут, это волнение отдавало в ребра приятной истомой. Оно, как гладкая поверхность прохладного озера в летний зной, звало сразу же нырнуть вниз с головой.

Он положил ладони на колени.

В голову Глеба постоянно лезли дикие мысли, вроде: «Понравится ли Матвею моя рубашка?» Здравый смысл порой прорывался в эфир, заставляя задаваться вопросом, какие их с Матвеем связывали отношения, чего он сам от них жаждал, в конце концов? Надолго Глеба не хватало. Железобетонная отмазка каждый раз срабатывала и прекращала рефлексию как по щелчку пальцев. Звучала она так: с Матвеем Глеб чувствовал себя лучше, хорошо. И было ли дело в его заинтересованности Глебом, в его доброте или в его ослепительной улыбке – второстепенно. С таким прошлым он не мог пренебрегать людьми, которые привносили в его жизнь легкость.

– Привет, незнакомец, – Матвей появился на горизонте и отвесил ему шутливый реверанс, присаживаясь рядом.

– Привет.

– Прекрасно выглядишь, – закусив губу, Матвей положил руку на спинку лавочки, в миллиметрах от шеи Глеба. – То есть… Ты выглядишь, как и в прошлый раз, когда мы виделись в галерее. Так же хорошо, вот. Но если я скажу, что ты выглядишь как обычно, боюсь, это не будет звучать как комплимент, который ты определенно заслуживаешь. Извини за преамбулу, так сказать…

– Ничего страшного.

– Правда?

– Я тоже не профи в комплиментах, – признался он.

– Спасибо, что так утонченно обратил внимание на мой провал. Даже не обидел.

Глеб посмотрел на него, не поднимая головы. Со сколькими людьми приходилось в жизни общаться, а таких – он не встречал. Отведя взгляд, испугавшись эмоций, Глеб поспешно спросил, куда все-таки Матвей собирался пойти, а тот, казалось, заминки не заметил.

– О, я разработал для нас культурную программу, так сказать, пойдем, самое лучшее время – когда солнце начинает садиться, – ответил он, ограничившись туманным намеком.

Пока они спускались к реке, в их разговор дважды вмешивались посторонние.

Уж больно назойливый рекламщик попытался убедить Глеба купить квартирку у застройщика, а потом к Матвею подбежали две школьницы. С восхищенными юными лицами они попросили поставить им автограф в блокнотах с какими-то мультяшными героями. Глеба далеко Матвей от себя не отпустил, еще и представил как «друга», умолчав о том, что они четыре дня как познакомились.

– Бремя славы, – подколол его Глеб, когда девочки скрылись в толпе.

– Не издевайся.

Они возобновили путь по вечеревшему городу.

– Понимаешь, для художника, да любого творческого человека это – важнее всего.

– Автографы?

– Да нет же, – протянул Матвей, взмахнув руками. – Чтобы у послания автора были получатели. Иначе смысла творить нет. Знаешь, когда я рисую картину, и она, по сути, рождается, я почти ничего не чувствую. Да, могу быть доволен своей работой, видеть… Эстетику. Но ее рождение – это всегда показ на выставке.

Сиявшими глазами он смотрел на Глеба.

– Я понимаю. Но большинство твоих фанатов…

– Что?

– Они фанатеют от тебя, а не от твоих картин.

Склонив голову, Матвей выждал паузу, а потом шутливо ударил его в плечо кулаком.

– Знаю, – хмыкнул он и почти прижался к Глебу, схватив его за кисть. – Это так неловко, честное слово…

В сумерках они добрались до яхт-клуба «Свобода». Матвея и Глеба вместе с ним пропустили внутрь. Пройдя метров двадцать по освещенному двору, они оказались у причала, на котором пришвартовали штук десять яхт. Матвей пошел к той, что стояла почти посередине. На вид она была метров пятнадцать в длину. Красивая, массивная, невесомо качавшаяся на волнах. Глеб вблизи такие ни разу не видел. Он застыл, засунув руки в карманы, ожидая, что еще Матвей предложит ему этим вечером.

– Она твоя?

– Нет, отцовская, – крикнул Матвей, занимаясь непонятными Глебу манипуляциями, то веревку разматывал, то забрасывал подальше. Встав на край яхты, он протянул руку, официально приглашая. – Добро пожаловать на борт, сударь, – кокетливо улыбнулся.

Впервые взяв его за ладонь, Глеб переступил с причала на яхту и ухватился за поручень. Матвей повел его на самый верх и велел устроиться рядом с ним на посту управления.

Глеб с восхищением слушал, что и как здесь работало. Слева от штурвала большой дисплей показывал их расположение в режиме реального времени, координаты, а еще погоду, облачность, температуру, скорость и направление ветра, внизу находились кнопки, управлявшие аудиосистемой и электрическими системами. Эта махина стоила, наверное, кучу денег, но Матвей с большей охотой рассказывал о проведенных на ней вечерах и ночах.

– Мы с отцом часто выходили в море. Ну, это он так говорил, выходить в море… – улыбнулся Матвей, кладя аккуратные ладони на штурвал. Прикипев взглядом к его пальцам, Глеб прослушал окончание предложения. Впрочем, виду он не подал. – Когда с нами были его друзья, он оставлял им штурвал, а сам уходил со мной на купальную платформу, она так называется, хотя, конечно, мы не купались в реке. Но оттуда можно было с очень близкого расстояния смотреть на воду. И ощущения были… как в «Титанике».

– Надеюсь, не когда он начал тонуть?

– Господи, нет, – рассмеялся Матвей, – я об этом, – уточнил он, медленно раскинув руки в стороны.

– Понимаю.

– Я, конечно, не Кейт Уинслет…

– Да, не Кейт. «Ты лучше».

На город легли сумерки, а они, отдалившись от огней, и сами попали в естественную тень. Глеб расслабился, поудобнее расселся в кресле, с одинаковым удовольствием наблюдая за Матвеем и за Москвой, которая с такого расстояния и с такого ракурса казалась ненастоящей, туманной и недостижимой. Трепет и возбуждение нарастали, пока Глеб рассматривал волны, расходившиеся по обе стороны от яхты, активно рассекавшей водную гладь.

– А где сейчас твой отец? – спросил он, повернувшись к Матвею. Тот не сразу оторвался от штурвала.

– Он умер. Три месяца назад.

– О, боже, извини…

– Ты же не знал, за что извиняешься? – мягко прервал его Матвей, давая понять, что зла на него не держал.

Глеб накрыл ладонью руку Матвея, лежавшую на краю пульта управления. С поддержкой близких у него тоже как-то не особо сложилось. Катастрофически не хватало слов, правильных слов, которые бы не вогнали человека в еще большую депрессию. Из-за боязни сделать хуже он, пожалуй, слишком часто выбирал молчание, не догадываясь, что оно могло ранить еще больше.

С Матвеем он не хотел быть черствым.

– Ты справляешься?

– Честно? – взглянул на него тот, не особо успешно сдерживая слезы. – Я стараюсь, – кивнул. – Самое ужасное – это одиночество. Я его ужасно боюсь. Все эти мысли лезут в голову не когда ты в толпе или на выставке, а когда все расходятся по домам, возвращаются к семьям, а ты остаешься один. Даже «Нетфликс» не спасает, – Матвей поспешно смахнул рукавом скатившуюся по щеке слезу. – Извини. Боже, извини, я хотел, чтобы наше свидание было идеальным, а теперь стою и гружу тебя здесь своей драмой…

– Свидание? – повторил Глеб.

Он не дал себе времени подумать – и передумать. Подойдя к Матвею ближе, сказал:

– Свидание еще можно спасти.

***

Глебу казалось, что что-то подобное с ним происходило сто лет назад. Неловко приобняв Матвея за бок под курткой, он посмотрел ему в глаза. Тот не двигался, не сопротивлялся, прильнул ближе, наверное, мысленно смиряясь с любым исходом вечера. Или доверился, отправив инициативу Глебу, как мяч через сетку на теннисном корте. По правде говоря, Глеб холодел от мысли, что разочарует, обидит или расстроит Матвея. Желание как угодно вернуть на его лицо жизнерадостную улыбку поглотило его целиком.

Не придумав ничего лучше, Глеб поддался желанию поцеловать его в губы.

Мысль вынырнула на поверхность стремительно и ярко, оттесняя малейшие сомнения.

Держа руку на штурвале, сохраняя курс, Матвей рассматривал его с тем непоколебимым спокойствием, с которым предложил остаться на выставке. С тем самым спокойствием, которое зацепилось за внутренний крючок Глеба. Сглотнув, он прижался к губам Матвея, ненавязчиво надавливая. Прикрыв глаза, отдаваясь этим почти что незнакомым ощущениям. Губы горели, тело напряглось, а мужчина в его руках наоборот, расслабился. Как давно он не чувствовал ничего подобного, как он соскучился по влюбленности…

Посмотрев на Матвея, тот положив руку на плечо. Глеб рискнул сделать следующий шаг. Он легонько прихватил нижнюю губу Матвея, вынуждая его открыть рот. Соприкоснувшись носами, они застыли на несколько секунд.

Их языки встретились, попробовали друг друга на вкус. Поцелуй послал по телу Глеба электрический разряд удовольствия – чистого, драгоценного, как золотой слиток высшей пробы. Слабый привкус кофеина на языке Матвея смешался с мятой от конфет, которые сосал Глеб. По крайней мере, он знал, что несколько минут Матвей перед встречей с ним посвятил кофе. Сидел, наверное, расслабленно в мастерской, подставив локоть под подбородок. Утонченно, изящно, как он делал буквально все на свете. Не перехватывая инициативу, Матвей отвечал без напора, скорее исследуя рот мягкими движениями и поглаживаниями. Глеб провел языком по его губам, прикусил верхнюю. Матвей держался за его куртку, словно боялся утонуть.

– Не отпускай меня.

– Я и не собирался, – прошептал Глеб.

Он целовался с отчаянием, будто Вселенная в одночасье схлопнулась, а жизнь билась и пенилась с их выдохами рот в рот. Он видел, как в уголках темных глаз Матвея собирались морщинки удовольствия, тот млел, извивался, чтобы подобраться ближе, и этим выбивал почву из-под ног Глеба. Ему и так уже казалось, что вместо крови по венам и артериям текла смесь лавы и стекла, горячая и беспощадная в равной мере. Она его убивала и воскрешала. Снова и снова. Прерываясь на судорожные вдохи, Глеб сжимал плечи Матвея ладонями, отдаваясь усладе.

В последний раз коснувшись его губ, Глеб, не открывая глаз, прислушался к сердцебиению под рукой.

– Ого, – сказал ему в плечо Матвей.

На секунду Глеб запаниковал, не зная, как смотреть ему в глаза после своей несдержанности. Однако когда их взгляды все-таки встретились, у Глеба в голове пронеслась всего одна эмоция – ясное облегчение. Рядом с Матвеем Глеб по-прежнему наслаждался спокойствием и умиротворением. Панические атаки отступали, тревожные мысли прятались в темноту, ему даже прекратили сниться кошмары, а может быть, он банально прекратил их запоминать.

– Высококлассный отвлекающий маневр, – Матвей не отстранился, но бросил взгляд на реку.

Скорректировал курс, нажав последовательную комбинацию кнопок на пульте управления.

– Но я не за этим…

– М-м-м?

Глеб посмотрел на спокойные волны по правый борт, перенимая их невозмутимость.

– Не за этим поцеловал… Мне обязательно говорить вслух, да? – сдался Глеб.

– Разумеется, – Матвей обвил руками его шею с подростковой проказливостью.

Он сжал губы.

– Я хотел тебя поцеловать. Вот и все.

– А сейчас хочешь? – поинтересовался Матвей, включая такую кокетку, что Глебу и не снилось.

Как удачно, что думал Глеб как раз об этом.

– Еще больше хочу.

Прерваться им пришлось из-за пищавшего сигнала на пульте управления несколькими минутами спустя. У Глеба губы занемели от этих ласк, нежных поцелуев, надавливаний и покусываний.

Глеб сел в кресло, а Матвей – по соседству – взялся разворачивать судно. Время на яхте текло незаметно.

Город окончательно сдался ночи, включилось освещение, еще и похолодало на пару-тройку градусов. Глеб, конечно же, согласился, что пора возвращаться в яхт-клуб и швартоваться. Отчасти он даже обрадовался, что какое-то время Матвей будет увлечен чем-то другим, а он сможет подумать о случившемся. Впрочем, как назло, думать не получалось. Обнимаясь с Матвеем добрых полчаса, он теперь чувствовал на своем воротнике аромат его парфюма, и постоянно отвлекался, принюхивался. Положению не помогало то, что Матвей крутился перед его носом в обтягивающих джинсах, и его зад оказывался прямо перед глазами Глеба. Постоянно.

Через пятнадцать минут Матвей сел рядом. Руки у него были холодными, как лед, Глеб сжал их.

– Ты… заботливый, – усмехнулся тот. – Хотя казалось, что отношения тебя совсем не интересуют.

Глеб посмотрел ему в глаза, решив раскрыть хотя бы некоторые карты.

– Раньше у меня были отношения только с женщинами.

– Я соблазнил натурала?

– Не совсем, – он продолжил, давая понять, что это не главное, что он собирался сказать. – Очень давно, еще в университете, у меня было несколько интрижек. А потом… Ничего серьезного, и уж тем более длительного, разве что редкий флирт в баре. Без продолжения. Моя работа не предусматривала отношений, понимаешь? Я привык быть одиночкой. И, признаюсь честно, происходящее между нами… в новинку для меня. Но мне очень нравится.

Матвей опустил взгляд на ладони, накрывшие его руки. После сказанного он не смутился.

– Давай подумаем. Имеешь огнестрельное оружие, раньше работал в сфере охраны, но не можешь рассказать о работе. Такой таинственный, одиночка, как шпионы из фильмов о Бонде, – скрывая улыбку, он спросил, – ты что, в разведке служил?

Глеб промолчал.

– В разведке? Серьезно? – восхитился Матвей. – Черт. Это даже сексуально…

– Прекрати, – прыснул Глеб, вместе с внезапным смешком, выпуская наружу и свое напряжение.

В одиннадцать вечера они пришвартовались.

Глеб даже не знал, что морская парковка, как он ее про себя назвал, была такой сложной. Он тихонько наблюдал и не мешал, пока Матвей то и дело бегал от одной стороны яхты к другой, сбрасывал скорость, глушил двигатель, снова заводил, пока яхта не остановилась окончательно, встав на мертвом якоре.

Казалось, что морские приключения закончились, но у самого причала Матвей наклонился, чтобы проверить крепления, а из его нагрудного кармана выпал смартфон. «Айфон», – успел заметить Глеб, прежде чем он стремительно погрузился под воду. И случилось это настолько неожиданно, что Глеб и слова не успел сказать, не говоря уже о какой-то реакции. Матвей, стоя на палубе, приложил ладони ко рту, смотря на него огромными глазами.

– Черт, – Глеб почесал затылок.

Стоя с приоткрытым ртом, Матвей, наконец, прокомментировал инцидент:

– По крайней мере, сегодня мне не придется говорить ни с кем, кроме тебя.




Убежище на случай ЧП


Встав на платформу, которая не качалась под ногами, Глеб почувствовал себя на порядок увереннее. И даже подал руку Матвею, чтобы тот перешел с яхты на причал. Надобности в этом не было – он мог без посторонней помощи преодолеть десятиметровый пробел, тем более, что наверняка делал это уже сотню раз. С другой стороны, руку человеку, который нравился, подавали в основном не из-за угрозы падения. Матвей, наверное, думал так же. Он взялся за ладонь, сжал ее, становясь рядом с Глебом на причал.

– Куда пойдем?

– Давай просто пройдемся, обожаю это время, мало людей и много свободы…

Стараясь держать ситуацию под контролем (профессиональная привычка, не иначе), Глеб просчитывал все возможные варианты продолжения вечера. Просчитывал, и напрягался. Его телефон валялся дома, Матвей свой утопил – получалось, они оставались без связи в самом центре Москвы. Наступала ночь. И если Глебу была совсем не страшна получасовая прогулка по темным подворотням к квартире, касательно Матвея он такой вариант не рассматривал. Надо бы отправить его домой в безопасном такси, позвонить потом, убедиться. Хотя куда он позвонил бы… На дно реки?

Написать ему в мессенджере.

– Учитывая, что телефонов у нас с собой нет, может быть, подумаем, как вызвать тебе такси…

– Найдем уличный телефон, – пожал плечами Матвей.

– В смысле… Таксофон? – тот кивнул и Глеб с усмешкой добавил. – Ох уж эти зумеры.

– Секунду, я…

Но Глеб сделал то, что никогда не делал прежде, – подался вперед и остановил Матвея на полуслове, целуя, сминая возмущения томительным напором. Он сцепил руки у него за спиной, подтаскивая к себе ближе. Матвей встал на носочки, дотягиваясь до его лица, а Глеб поцеловал его уже по-настоящему – глубоко, медленно, со страстью, что десятки лет вызревала внутри в ожидании того самого. За секундной заминкой последовал вздох, Матвей схватил его за рукав, и Глеб подумал, что такого чувственного человека он в жизни не встречал, возможно, его и не существовало.

Другого.

Переплетая пальцы, они неловко рассмеялись в миллиметрах друг от друга.

– Я тебе так скажу, – начал Матвей. – Не люблю, когда мне затыкают рот, но если ты будешь делать это так…

– Извини, просто…

– Захотелось? – закончил за него Матвей.

Он убедил Глеба не расходиться пока по домам, а такси… Подумаешь, найдут автомат, позвонят по номеру, который еще надо было вспомнить, и дело в шляпе. Глеб не одобрял такой легкомысленности, но было в Матвее что-то такое, что заставляло его соглашаться с его идеями. Или не в Матвее, а в отношении самого Глеба к нему. В этот раз он тоже промолчал и поплелся за Матвеем по темной улице, слушая его рассказы о картинах, неловких моментах с моделями, которые ему позировали, и о космосе тоже.

– Видишь звезду между деревьями? – указал он пальцем вверх. – Сириус. Самая яркая звезда на небе…

– Надо же, не знал, что она так называется.

– Как-то мама мне сказала, что во время падения звезд нужно загадывать желание, чтобы оно точно-точно сбылось, и я, представь себе, часами сидел и смотрел на нее, на Сириус, на балконе нашей квартиры. Все ждал, когда же она упадет, чтобы я загадал вот такое, – он развел руки в стороны, – желание на миллион… Самое смешное, что я даже не помню, что хотел загадать…

Глеб бросил взгляд на его губы.

– А потом была жуткая правда о том, что падающие звезды это вообще не падающие звезды…

– Детские травмы?

– Кто вообще придумал эту фигню про звезды?

Они рассмеялись.

Спустившись к пустынному переулку, Матвей остановился и снова взглянул на небо. Теперь как минимум половину звезд скрывали облака. В ночи не разберешь, грозовые они или нет. Не успел Глеб подумать об отсутствии зонтиков (так, на всякий случай), как с неба полило. Глеб на автомате предложил спрятаться, но деревья в зоне досягаемости были молодыми и почти что без листья. Так и стояли они, не зная, что предпринять, пока пальто Матвея намокало и тяжелело, а воротник его рубашки из антрацитового превращался в черный. Глеб понимал, что и сам выглядел не лучше, челка уже липла ко лбу, а по щекам текли слезы из небесной воды. Становилось сыро и неуютно.

– Пойдем к остановке, – он схватил Матвея за руку и побежал в указанном направлении.

Дождь усилился, когда они добрались до укрытия. Матвей дрожал.

– Искать сейчас телефон – не вариант…

– Ага, согласен.

– Замерз? – Глеб смахнул с его носа капельку дождя, погладил по щеке.

– Нет, нормально.

И чихнул.

Все это Глебу совсем не нравилось.

Надо ж было попасть в дурацкую ситуацию посреди Москвы! Но не голосовать же им на дороге, ища попутку.

«Тем более Матвея я бы точно одного в попутку не посадил», – сказал сам себе Глеб, припоминая того мутного сталкера из галереи. Но к кому тогда пойти? Где просить помощи? У Глеба-то и знакомых в Москве не осталось после годового перерыва в заточении. Разве что… Он вспомнил про жившего в пяти минутах ходьбы Федю Васнецова, его сводного брата по отцу.

Приходить к нему без предупреждения – безумно бестактно, но…

Матвей снова чихнул, подталкивая Глеба к волевому решению. По крайней мере, Федя никому не скажет, не станет задавать сто пятьдесят вопросов, с кем это он и почему без связи, и обязательно им поможет. Глеб поддался на секунду сантиментам. После того, как Зотов остался в прошлом, он так и не нашел времени пойти к Феде, боялся, что тот с ходу поймет, насколько Глеб был сломленным. Матвей же одним своим присутствием придавал ему смелость, будя в нем желания действовать активно.

– Послушай, недалеко живет мой брат, может быть, сбегаем к нему, попросим вызвать такси?

Матвей посмотрел на него, как на пришельца.

– И ты молчал? – моргнул он. – У тебя есть брат? – спросил, уже хватая Глеба под руку. – Поверить не могу…

Видимо, это означало «да».

***

Заметили спецслужбы Глеба, конечно, не из-за феноменальной памяти, однако во время обучения кураторы с готовностью ухватились за его способность запоминать огромные массивы информации. Домашний адрес Феди он вспомнил без труда, хотя с год не думал о нем. Глеб первым пошагал ко двору, к пятиэтажке, стоящей у дороги, а в подъезд пропустил сначала Матвея. Поскольку жил Федя на пятом этаже, подниматься им пришлось на самый верх, к двадцать восьмой квартире. Глеб надеялся, что все случится… быстро.

Братик вырос настоящим компьютерным гением, однако во взрослой жизни смыслил не так уж много. Привык жить в своем пузыре и редко на улицу выходил, не говоря уже о знакомствах, отношениях и прочем. По крайней мере, так было, когда они виделись в последний раз, а он тащил к нему незнакомца едва не посреди ночи…

Увидев его, Федя раскрыл широко глаза от изумления.

– Глеб, какими судьбами?

Федя пропустил их в квартиру, так и не дождавшись от Глеба внятного объяснения.

Велел разуваться, раздеваться, развел бурную деятельность, посматривая на Глеба с радостью. Матвей остался позади, втиснутый между его спиной и дверью. Едва он выпрямился, из спальни вышел мужик (Глеб без слов спросил у брата, приподняв брови: «Что за дела?»), и громко объявил о своем присутствии.

– Матвей? Аверин? – улыбнулся он, будто давнего родственника встретил.

Федя и Глеб переглянулись.

– Вы знакомы?

– Привет, Андрей, – Матвей первым подал ему руку, Андрей с готовностью ее пожал.

Начав наперебой рассказывать, где, когда встречались, они существенно разрядили обстановку. Познакомились, выходило, на выставке Матвея, потом встречались на приемах и тусовках, о которых Глеб не имел ни малейшего представления. Судя по лицу Феди, он тоже был не в восторге от экскурса в их общее прошлое. С другой стороны, горячо обсуждая знакомых, ребята дали Глебу возможность поговорить с братом, объяснить, чего он заявился.

– Федь, – взяв за локоть, Глеб повел его к кухне, – ты меня прости, что без предупреждения. Ты ведь знаешь, я бы не стал соваться без крайней необходимости. Твоя безопасность…

– Альтовский, – прервал его Федя, поджимая губы в своей фирменной улыбке. – Прекрати оправдываться.

– Хорошо.

– Не знаю, по какой причине ты пришел, но я чертовски рад.

Федя схватил его за плечи. Расслабившись, Глеб робко обнял его в ответ.

Прервал их расчихавшийся в коридоре Матвей, Федя вручил ему стопку сухой одежды и командирским тоном отправил в душ. Несмотря на попытки Матвея убедить их, что все нормально и «нам бы вызвать такси», вслед за Федей настоял и Глеб. «Пусть бога прекратит мерзнуть в мокрой одежде, наконец!» – подумал он и, не дослушав апелляций Матвея, закрыл за ним дверь в ванную.

Прямо перед носом.

Вместе с Федей он устроился за столом на кухне.

– Так это тот самый Андрей, для которого я пробивал инфу?

Было дело в прошлом.

Федя как-то позвонил и попросил разузнать, что в спецслужбах знали про Андрея Громова и его бизнес. Глеб вопрос «зачем?» так и не озвучил, он хорошо усвоил понятие личного пространства человека. Если Федя его просил об этом, значит, была причина.

– Тот самый, – Федя отвел взгляд.

– Понял.

Глеб улыбнулся, давая понять, что не будет напирать.

Тем более, что они оба, и Федя, и Андрей, вели себя так, будто что-то случилось. Между ними проскакивало напряжение. Федя вроде бы старался быть позитивным, но его будто что-то грызло. Понимая, что нормально поговорить они смогут не раньше завтрашнего утра, Глеб отложил братское воссоединение и отправился в душ следующим. Он-то думал, что они не станут касаться личных вопросов за столом, но Федя, возвращаясь с кофе и новыми пирогами, поинтересовался, как они с Матвеем познакомились. Метнув возмущенный взгляд в его сторону, Глеб промолчал, а Матвей самоотверженно принял на себя удар.

– Пару дней назад этот молодой человек, – повернулся к нему Матвей, – явился ко мне на выставку и совершенно меня очаровал. Оставил мне куртку, но взамен кое-что украл.

Андрей усмехнулся. Глеб подумал, что в другой компании он бы, наверное, повел себя иначе.

Но это же был Матвей… На него все так реагировали.

Федя сидел напряженный, нарочито не касаясь локтя Андрея по соседству.

Понемногу до Глеба доходило, что жил в квартире Андрей не как гость. Их явно связывали отношения. Учитывая навык читать и расшифровывать язык тела, Глеб поставил бы на сексуальные отношения. Один факт, что Андрей постоянно отслеживал реакцию Феди на все свои реплики, чего стоил. Собственно, они с Матвеем выглядели не лучше, учитывая, что Матвей устроил свою руку у него на колене, словно так и надо было, а Глеб ее не убрал.

– Федь, дашь телефон? Попробую вызвать такси.

***

С первым звонком у Глеба не срослось.

Оператор про него забыла: переключила на музыку с вежливым «Подождите, я выясняю», а затем внезапно отключилась. Глеб набрал снова, на этот раз система сразу его предупредила, что придется ждать, пока освободятся операторы. Второй звонок был немного удачнее, его соединили с человеком, но тот честно признался, что ждать придется минут сорок. В двенадцатом часу ночи такая перспектива Глеба не устраивала, и после третьей попытки он остановился. Взглянул на Федю, раздумывая, что предпринять.

– Парни, – объявил тот, – как вы смотрите на то, чтобы переночевать здесь?

«То есть?» – едва не вырвалось у Глеба. Но, как оказалось, Федя уже все продумал у себя в уме. Глеб признавал, что все-таки соображал тот реально быстро. Проведя им короткую экскурсию, Федя показал диван во второй комнате. Широкий, раскладной.

– Если его разложить, то вы без проблем тут поместитесь, – сказал Федя. – Во второй Андрей будет спать, – уточнил он, глядя под ноги.

Глеб согласился.

Что ему оставалось делать?

Он видел, как Федя изо всех сил старался хоть как-нибудь ему помочь, по-братски, как родной человек, тем более, с такси получилась накладка, а Матвей справа от него выглядел так, будто встал часов в шесть утра и хотел хотя бы где-нибудь закончить этот безумно долгий день. Глеб перехватил его взгляд как раз в тот момент, когда Матвей прикрыл рот в приступе зевоты.

Организовался Федя быстро, постелил на диване, включил ночник и прикрыл дверь.

Глеб неловко умостился на диване первым. Шмотки, которые ему дал Федя, само собой, снимать не стал. И пока Матвей с интересом заглядывал в окно, отодвинулся на самый край постели. Ну, на всякий случай, чтобы Матвей не подумал, что это все какая-то суперточно спланированная акция, чтобы его полапать под одеялом на диване у брата. Господи, звучало так, что Глеб даже задумался, были ли у него шансы на что-нибудь интимное…

– Эй, иди в постель, – позвал Глеб.

Тот оглянулся через плечо.

– Знаешь, когда мы с тобой познакомились, – начал Матвей, медленно подходя к дивану, – четыре дня назад! Так вот, тогда я даже не думал, что ты такой легкомысленный парень, Глеб.

– Ты о чем?

– Зовешь к себе в кровать на первом свидании, – выждав паузу, Матвей рассмеялся, падая по соседству.

– Если быть точным, это диван.

Склонив голову набок, Матвей пристально на него посмотрел. Глеб сдался.

– Я совсем не умею флиртовать.

– Зато ты очаровательно краснеешь.

Кое-как они устроились на диване, сначала целомудренно и на расстоянии, а потом – почти в обнимку. Такие вещи Глебу раньше давались с трудом, правильная интерпретация эмоций, жестов, каких-то, черт возьми, тайных знаков. Он был наблюдательным, если дело касалось кого-то другого, но общаясь с кем-то напрямую, когда примешивались личные эмоции, абсолютно ничего не замечал. Такие вещи давались ему с трудом, видимо, до Матвея.

Тот уверенно вел его запутанными любовными дорожками. Он перевернулся на бок, уставившись на Глеба, вынудив его сделать то же самое. Смотря ему в глаза, Глеб чувствовал себя иначе, возвышенно над суетой, которая волновала его все эти годы. Матвей легонько улыбался, редко моргая.

– Я тут подумал, – Глеб потянулся к его волосам, следуя внутренним импульсам. Он убрал прядь со лба, провел по запястью. – Если бы мне кто-то сказал вчера, например, что я буду лежать с тобой на диване своего брата Феди, я бы назвал его психом.

Матвей фыркнул.

– Я тоже не ожидал.

– Но я рад, что все так случилось. Жаль, конечно, твой телефон, но…

– Чш-ш-ш, – приложив палец к его губам, Матвей попросил, – не порть момент.

Он улегся Глебу на грудь, забросив ногу на бедра. Тот так и застыл, словно деревянный, от внезапной близости.

Приятно. Очень даже.

Мягкий и теплый Матвей трогательно сопел в подбородок, а его волосы касались щек Глеба, посылая по коже приятные мурашки. Закрыв глаза, Матвей вцепился ладонью в воротник кофты, которую Глебу дал Федя. Пяти минут не прошло, как Матвей отключился, Глеб побоялся шевелиться, чтобы его ненароком не разбудить.

«Да уж», – думал он, глядя в потолок, – «день действительно сумасшедший. От и до сумасшедший. Но какой хороший…»

Поддавшись слабости, Глеб поцеловал его в лоб и приготовился спать.

Где-то на границе сна и реальности его внимание привлекли какие-то шорохи и стоны. Открыв глаза, он не сразу вспомнил, где находился. А когда вспомнил, понял, что шорохи и стоны исходили из комнаты Феди и…

– Боже, – вздохнул Глеб.

Он мог бы порадоваться, что истолковал их отношения с Андреем правильно, а еще он мог бы порадоваться, что брат нашел себе парня и, судя по звукам, прекрасно себя с ним чувствовал. Но… Особенно громкий стон Феди заставил Глеба испуганно посмотреть на Матвея.

Лишь бы его не разбудили.

Пока Федя с Андреем развлекались, Глеб раз пять проваливался в сон и просыпался.




Он пообещал не исчезать


Утром Глеб вскочил с постели раньше, чем Матвей начал шевелиться. Испугался он этих, ну, утренних разговоров.

Кажется, вчера он перегнул палку, наговорил кучу лишнего, а ведь бросаться в отношения в его планы не входило. Утреннее похмелье (хотя Глеб и не пил алкоголь) привнесло в его мысли ясность и свежесть. «Все развивается у нас слишком быстро», – подумал Глеб, бросая мимолетный взгляд на спящего Матвея. – «Дикость какая-то, чтобы человек так влиял на другого человека», – возмутился он.

Но прежде чем уйти, накрыл Матвея одеялом.

На кухне он столкнулся с Федей, который занял место у плиты и слишком нарочито гремел посудой, явно испытывая то ли чувство вины, то ли стыд за прошедшую ночь. Глеб не думал ничего плохого, правда, его порядком пугало то, в какую зависимость попал Федя от этого… Андрея. Копая для Громова, Глеб запомнил и несколько красноречивых деталей, которые выдавали в самом Андрее человека другого мира, шикарного и яркого, богатого и амбициозного. Такие часто делали людям больно, а потом уходили, не оглядываясь, как крутые парни, спровоцировавшие взрывы.

– Федь, – вздохнул он. – Я не собираюсь тебя воспитывать, хорошо? Об одном хотел попросить, чтобы ты был осторожен.

Федя так быстро оглянулся, что Глеб и сам вздрогнул от неожиданности.

– Ты что-то знаешь об Андрее?

Что он мог знать?

Все, что удалось выяснить, Глеб рассказал Феде. Утаивать компрометирующие сведения о человеке, с которым его брат жил под одной крышей, не имело никакого смысла. Глеб отметил, что, впрочем, вряд ли конкретно сейчас Федя думал о логике происходившего, вспоминая, что слышал ночью из его спальни. Логике в любви не место, поэтому Глеб всегда ее так боялся, словно монстра какого-то, разновидность зомби, что незаметно съедала мозги.

– Нет, успокойся. Все с твоим Громовым нормально, – уточнил он, чтобы брата успокоить.

– Что тогда? Будешь предупреждать, что он разобьет мне сердце? Тебе Матвей что-то сказал? Они встречались?

– Что? – в шоке уставился на него Глеб. – Нет, точно нет, Матвей бы сказал…

Или не сказал бы.

Черт возьми, Глеб слишком мало о нем узнал, о нем настоящем, и уж точно не владел достаточной информацией, чтобы делать такие выводы. Правильнее было бы сказать иначе, Глеб надеялся услышать от Матвея признание, окажись они в одной квартире с его бывшим парнем, который ныне окучивал его сводного брата. Но что по этому поводу думал сам Матвей, Глеб понятия не имел. И как-то так получилось, что в голову ему полезли эти дурацкие мысли о бывших, о людях, с которыми Матвей обнимался, целовался и занимался любовью. Сколько их вообще было… десятков? Он не воспроизводил впечатления неопытного парня, а уж если взять во внимание его внешность и статус, желающих, должно быть, хватало.

– Хотя, если задуматься, у вас похожий типаж, – признался Глеб, забредя в дебри неожиданной ревности.

– Похожий типаж? – сощурился Федя. – Ты хочешь сказать, что нашел себе парня, напоминающего меня?

Накрыв лицо рукой, Глеб простонал:

– Боже, нет. Зачем я вообще об этом заговорил…

Спас их Матвей, он выбрался на кухню, собранный, но все равно трогательно-сонный.

Глеб уставился в тарелку, чтобы не стать предметом анализа собственного брата. Что он там сказал про парня минутой ранее? Глеб в таком разрезе о Матвее не думал. Парень… Они встречались? Разве люди вообще могут начать встречаться на пятый день знакомства? Он позвал Матвея собираться и одеваться в коридор, надеясь, что свежий воздух поможет ему перестать чувствовать себя так странно. Эмоции, чувства, с ума сойти можно…

В этой квартирке было слишком много людей, к которым Глеб не мог относиться равнодушно.

Целый брат. И Матвей. Он сбежал, не забыв, конечно, поблагодарить Федю и пообещать ему не пропадать.

День был солнечным, они оба щурились, привыкая к ярким оттенкам.

Матвей тоже держался нейтрально, пока они ждали такси в двух кварталах от дома Феди.

Рассматривая его, Глеб понимал, что душа у него не на месте. Непонятно, когда он успел ощутить потребность в его улыбках или касаниях, стать зависимым от хорошего настроения Матвея и его благосклонности, но проблема показалась, что называется, в полный рост. Вздор! Кашлянув, Глеб импульсивно потянулся, поправил Матвею воротник пальто, который находился в идеальном положении, лишь бы привлечь его внимание.

– Хорошо спал? – поинтересовался он.

– Хорошо, – кивнул Матвей.

И снова между ними воцарилась тишина.

Кажется, Глеб перегнул палку с дистанцией с утра.

Возможно, у Матвея были совсем другие планы на их совместное пробуждение, а он позорно убежал на кухню, а потом держался как-то отстраненно. У него в голове столько всего смешалось. Брат и его неожиданная близость с Громовым (Глеб понятия не имел, какую роль на него, как на старшего брата, возлагала эта ситуация, может он зря себя накручивал?). Громов этот, с которым мило беседовал Матвей и выглядевший, как супермодель и миллионер в одном флаконе. Ну, и сам Матвей, конечно же, вынудивший Глеба играть незнакомую дебютную роль горячо влюбленного человека.

Черт возьми, он должен был спросить.

– Слушай, – неуверенно посмотрел на него Глеб, – у тебя были отношения… С Андреем?

– С каким Андреем? – удивился Матвей, наконец, ослабив оборону. – С Громовым? Боже, нет. С чего ты взял?

– Ну, а почему нет? Он гей…

Скрестив руки на груди, Матвей сжал губы, явно недовольный, что эта тема всплыла.

– И что?

– Почему ты злишься?

– То есть на горизонте появился мужчина-гей и ты сразу же предположил, что я с ним спал? Ты думаешь я с половиной Москвы отношения имел? – скривился Матвей. Не доведя до конца жест, он вздохнул и коснулся кармана Глеба на высушенной братом куртке. – Послушай, лично я этих разговоров о бывших никогда не понимал. Всякое в прошлом могло случиться, но если ты с кем-то встречаешься, то ты даешь ему шанс здесь в настоящем. Да? Но, секунду, – опередил он Глеба. – Раз уж ты спросил… У меня были отношения. Немного, недолго. Последние закончились тем, что я застал бойфренда в постели с секретаршей. Они спали все те полгода, что мы встречались. Вот так бывает в жизни…

– Ладно, Матвей, я был не в себе, – буркнул Глеб. – Извини, не знаю, что на меня нашло.

– Ревность, полагаю.

– Скорее всего.

– Я не исчезну, – улыбнулся ему Матвей, прежде чем сесть в такси.

Времени нормально попрощаться у них не осталось, а Глебу так хотелось сжать его ладонь на прощание. Поцеловать. Хотя бы отчасти компенсировать то, от чего Глеб сам отказался ранее из-за страха и неуверенности. Отношения ему явно не давались…

– Ты не исчезнешь, – повторил он тихо, наблюдая за автомобилем, что скрывался за поворотом. – Обещаешь?

***

Он пообещал не исчезать.

Тем не менее, именно это и случилось.

Глеб добрался домой и принял долгий расслабляющий душ, чтобы хоть немного прийти в себя. В голове обрывками крутились события предыдущего дня. Он был долгим и наполненным непредсказуемыми вещами, а Глеб от импровизации традиционно уставал. Он старался планировать и предугадывать (оперативная привычка, но кто бы заставил его от нее отказаться). Впрочем, стоя под струями душа, намыливая тело гелем, он неохотно признавал: был шарм в том, как его швыряло от одного спонтанного решения к другому целых двадцать четыре часа.

Наспех промокнув волосы, он уселся на диван, поглядывая на смартфон. С Матвеем они попрощались сумбурно, даже не договорились списаться в «ВК» или в мессенджере. Поскольку телефон Матвея лежал на дне Москвы-реки, связь они могли держать только через социальные сети. Сдавшись, Глеб открыл свою страничку с фейковым именем и черным квадратом вместо аватарки, зашел в диалог с Матвеем.

«И почему я не удивлен, господин разведчик?» – писал ему тот вчера утром, намекая на конспирацию в сети. Глеб тогда усмехнулся, но ответил простым «Привет, Матвей», уточняя, в силе ли их планы встретиться.

Проблема заключалась в том, что в последний раз в социальные сети Матвей заходил вчера вечером.

И все…

Глеб накрыл лицо ладонями, призывая себя к здравомыслию. Мало ли чем Матвей мог заниматься. Это он, Глеб, последние месяцы пялился в потолок, стараясь справиться с травмирующими воспоминаниями. Матвей – другое дело. Представив, как он сорвался в мастерскую, взявшись за кисти и краски, Глеб успокоился.

– Не включай в себе параноика, – сказал он и закрыл крышку ноутбука.

Но, оказалось, что, помимо Матвея, Глеба мало что занимало, он даже брату позвонил, но тот куда-то выбрался с Андреем. Сказал, перезвонит позже. В ожидании Глеб взялся пережевывать диалог на улице.

Неужели Матвей обиделся? В теории, конечно, мог. В его красивой головушке невинный вопрос трансформировался едва ли не в обвинение в проституции. Глеб ничего такого не имел в виду, его беспокоила разве что собственная неопытность, и тот факт, что Матвей наверняка будет сравнивать его с другими своими парнями. Банальная ревность, которая для него самого стала неожиданной. Но нормально объясниться ума у Глеба не хватило, и он отпустил Матвея, раздосадованного и немного злого, домой.

Окей. На часах шесть вечера, а Матвей так и не объявился. Допустим, Глеб его серьезно задел, но не заходить в социальные сети – это ж ребячество какое-то. Наверняка у него во входящих скопилось уже пару десятков сообщений. И чего Матвей хотел добиться игнором? Чтобы Глеб приехал к нему с цветами? Да он даже домашнего адреса Матвея не знал. Может Андрей Громов в курсе?

«Нет, подожду еще немного», – решил Глеб.

В девять вечера он всерьез попытался найти некое логическое объяснение пропаже Матвея.

Глеба затопило ужасное беспокойство, он едва не скатился до панической атаки. В который раз помогло дыхание и концентрация на контроле. Без особой надежды Глеб устроился на диване и на пробу набрал «Матвей Аверин». Вдруг в сети будет его адрес или координаты друзей, хоть какие-то, черт возьми, ниточки, за которые реально потянуть в такой ситуации, чтобы узнать больше.

Первая же страница обернулась для него шоком.

«Известного московского художника избили около дома».

«Дерзкое нападение в элитном районе Москвы».

«Художник Аверин доставлен в больницу после нападения неизвестных»

***

В десятом часу вечера Глеб вышел из квартиры.

Потребовалось еще четыре попытки, чтобы, наконец, найти в новостях название клиники, куда отправили Матвея. Он «находился на лечении» в частной травматологии в центре Москвы. Глеб обрадовался, что деньги и связи Матвея хотя бы в этом случае сыграли на руку, наверняка им занимались лучшие врачи, но… Частная клиника несколько осложняла ему попадание в палату. Кем ему представиться? К тому же уже поздно и всевозможные приемные часы закончились. А если сам Матвей не захочет его видеть? Подумает (и поделом!), что Глебу не следовало отпускать его одного, учитывая странного сталкера в капюшоне.

Поскольку авто у Глеба не было, около получаса он болтался в метро, пока от напряжения едва ли не дрожали руки… Глеб закрывал глаза, держась за поручень, и видел Матвея, избитого, одинокого. Как дурак он поступил, отпустив его. Как он мог?!

– Черт! – сказал он вслух, привлекая к себе внимание соседей по вагону.

Добравшись до клиники, Глеб направился к девушке на ресепшене, размышляя над вариантами… С серьезным лицом он подошел к ней, копируя этих богатеньких типов с карманами, набитыми наличностью. Не хотелось бы уподобляться шантажу или, например, лезть в окно, но он чувствовал, что умрет, если не увидит Матвея.

– Аверин. Матвей. В какой он палате? – вместо приветствия сказал Глеб, положив ладони на стойку.

Девушка не старше двадцати пяти с темными волосами подошла к компьютеру. Никуда, черт возьми, в этой жизни она не торопилась.

– Вы родственник?

– Нет, меня зовут Глеб, я… Я его друг.

– Извините, к нему сейчас пускают только родственников.

– Глеб?

Окликнул его незнакомец.

Глеб оглянулся, наткнувшись на взгляд одетого с иголочки мужчины. Костюм, рубашка, даже брюки, сшитые на заказ, выдавали в нем богатенького парня; а еще глаза… Глаза у него были гипнотические и черные. Они напоминали Глебу взгляд самого Матвея.

– Пойдемте, – он широким жестом руки указал на лифт в углу зала.

– Куда?

– Матвей говорил о Вас, – сказал тот, первым заходя в светлую кабинку.

– Мы идем к нему?

– Надеюсь, он еще не спит, – повел подбородком мужчина, как будто высказывая завуалированный упрек.

С этим мутным типом Глеб не планировал объясняться.

Если Матвей захочет его выслушать, ему он и расскажет, с каким треском провалился его план списаться в соцсети, скажет, как он переживал, места себе не находил, как жалеет, что его не было рядом. Если бы Глеб проводил Матвея домой, никто не оказался бы в травматологии. Сжимая кулаки от бессилия, Глеб молчал.

Первичный анализ ситуации не дал ему ответов. Кто напал на Матвея и зачем. Журналисты писали, что его якобы не ограбили, но один Матвей знал, что произошло, сколько было нападавших, говорили ли они хоть что-то. Кому он так насолил, чтобы опуститься до физической расправы? Посреди белого дня в самом центре Москвы…

На четвертом этаже свет в коридоре притушили, незнакомец провел его к палате номер 415.

Он заглянул в комнату, и кивнул ему, мол, входи и ты.

Рванув ручку на себя, Глеб едва не толкнув своего молчаливого проводника. Матвей сидел на постели, держа в руках новенький смартфон. К счастью, все его синяки и травмы прятала одежда. Почти все. Присмотревшись повнимательнее, Глеб увидел, что его кисть перемотали бинтом, а у воротника синела свежая гематома. Не говоря о царапинах на лбу и щеке. Матвей улыбнулся, но быстро перевел взгляд на посетителя, который вошел вместе с Глебом.

– Жень?

– Как тебе будет угодно, – криво усмехнулся тот.

Дверь со стуком закрылась.

– Женя Аверин, – Матвей потянулся, тут же болезненно нахмурившись, – я познакомился с твоим братом, а ты – с моим.

– Он… твой брат?

– Ага. Так и не подойдешь ко мне? – посмотрел на него Матвей, опустив голову.

Он не злился. Глеб вздохнул с облегчением. Правда, от увиденного у него сердце кровью обливалось.

Глеб присел на кровать и осторожно, но резко обнял Матвея, прижимая его к себе двумя руками. До чего он обрадовался, что обошлось без серьезных проблем, а то по дороге такого себе нафантазировал, приготовился увидеть бессознательного Матвея в реанимации и с кислородной маской на лице. В отличие от Глеба, которого год назад спасали так, Матвею повезло больше.

– Я за тебя так сильно переживал, думал, случилось что-то серьезное, – Глеб прижался щекой к его щеке.

– Все нормально.

– Нет, не нормально. Не нормально, что на тебя напали, – отстранившись, Глеб посмотрел ему в глаза. – Есть подозрения, кто это мог быть? У тебя есть враги? Не знаю, слишком навязчивые фанаты? Может быть, кто-то слал угрозы, а ты не обратил внимания…

– Боже, остановись. Нет, ничего такого.

– Но кто-то же напал на тебя!

– Случайность. Полно агрессивных идиотов, – пожал плечами Матвей.

Как же легкомысленно так считать. Глеб не раздумывал долго и рассказал о сталкере на выставке, рассказал, как тот испарился посреди гостей, что говорило о подготовке и навыках. И хотя Матвей отказался считать сталкера связанным с нападением, на смех он Глеба не поднял. Вздохнул и, придвинувшись, улегся на плечо. От такого проявления нежности у Глеба все слова сразу улетучились. Раз уж они находились в палате одни, он позволил себе чуть больше, не боясь свидетелей. Глеб положил руку Матвею на спину, поглаживая, а второй достал до его подбородка, приподняв. Они одновременно потянулись друг к другу за поцелуем.

– Ты такой бледный, – обеспокоенно сказал Глеб, оторвавшись от его губ на секунду.

– Бледность мне к лицу, не так ли?

– Ты красивый, – кивнул Глеб, наконец, озвучив мысль, которая пришла ему в голову несколько дней назад.

Матвей ответил:

– Ты мне нравишься.




Тайны Авериных


Понежничав с Матвеем, Глеб пересел в кресло для посетителей, услышав за дверью знакомый голос.

Новость о наличии старшего брата не воспроизвела на Глеба эффекта, учитывая обстоятельства, но пару вопросов Глеб о нем все же задал. Выяснилось, помимо брата Матвей имел еще и сестру Алену – ей в мае исполнилось двадцать девять лет.

– Покоряет подиумы Мадрида, – уточнил Матвей, откладывая новенький смартфон на подушку. Только что он попросил Глеба продиктовать номер телефона снова, и написал ему короткое сообщение, чтобы и Глеб сохранил его номер. Кокетливое, конечно: «Узнаешь меня?»

– А Женя… Он депутат. Гиперопекающий. Достал, честно. Смотри, – Матвей изобразил страдание, показав ему содержимое пакета, стоявшего на столе возле кровати. Глеб успел заметить штук пять шоколадок, апельсины, бананы и бутылку минералки. – Вот как он понял мои слова «Я не хочу есть», – скривился Матвей.

Поддержав возмущения для вида, Глеб подумал, что брат Женя все-таки хороший, уж получше его самого, впервые за несколько месяцев соизволил поинтересоваться, как у Феди вообще дела.

– По поводу нападения…

– Ерунда, забей, ладно?

– Не могу, – отрезал Глеб.

– В таком случае, ты мог бы охранять меня сам, – по-кошачьи перебравшись к краю постели, Матвей достал рукой до его подбородка, разворачивая к себе. Ясное дело, он говорил несерьезно, весь такой соблазнительный и сексуальный. Однако Глебу предложение понравилось.

«Не обязательно говорить Матвею, как именно я планирую его защищать», – решил Глеб.

Он остался внешне невозмутимым.

– Работу предлагаешь?

– Верно, господин разведчик, – кивнул Матвей. – Знаешь, мне кажется, что особенная опасность будет угрожать мне по ночам…

Не выдержав, Глеб опустил глаза в пол.

– Конкретизируй, – сказал он, прочистив горло.

– Скажем так, если ты будешь рядом…

Но не успел Матвей договорить, как двери распахнулись и на пороге появился Женя.

Он хлопнул в ладони, еще больше привлекая к себе внимание, собираясь, по всей видимости, разогнать их по углам, как ластившихся котов.

– «Спокойной ночи, малыши» закончились, пора спать, Матвей, – сказал он. Простонав что-то очень похожее на «Иди ты в жопу, Женя», Матвей упал лицом в подушку. Они даже попрощаться толком не успели. Опять. Но Женя сказал, что он может прийти завтра. И послезавтра. И послепослезавтра… Короче, он его стебал.

***

Следующим утром Глеб взял фальшивое удостоверение ФСБ (настоящее пришлось вернуть), и поехал к дому Матвея.

В интернете, как он успел выяснить, сердобольные поклонники указали номер его квартиры. Глеб счел такое поведение абсолютно недопустимым, так разбрасываться личными данными. Кто им дал право? Он не удержался и написал в комментариях, что они средневековые дикари. Правда, говорил в нем профессионал или эмоционально привязанный человек – Глеб до конца так и не понял.

С третьей попытки он вышел на свидетеля.

– Пашка наш полицию вызвал, у него и спросите, – подсказала бабушка с огромной копной кучерявых волос.

– А где Пашку найти?

– Вон он, на лавке сидит.

Пашка – мальчик лет двенадцати – сосредоточенно втыкал в смартфон, ритмично надавливая на экран пальцами. И поскольку мужчина, подошедший к ребенку, как правило, вызывал у окружающих лишь опасения, Глеб сразу же перешел к делу.

– Расскажешь мне о вчерашней драке и деньги твои, – он достал из кармана несколько купюр. Повезло, Пашка не был сыном миллионеров и он заинтересовался. Положив смартфон в карман, деловито велел:

– Говорите.

Присев рядом с ним на карточки, Глеб задал несколько уточняющих вопросов, проверяя ценность своего свидетеля.

Тот точно указал время и место нападения.

– Сколько их было? Откуда вышли?

– Они вышли из машины, ее вон там, – он указал пальцем на парковку, – поставили. Человек пять, наверное. Не помню. У них на голове были такие… маски, что только глаза видно.

– Балаклавы? – подсказал Глеб.

– Ну, да. Наверное.

– Что ты еще запомнил?

– У них вся одежда была одного цвета, черная, – Пашка с равными интервалами времени бил ногой о ножку лавочки. – Они попинали его секунд двадцать, а потом один из них сказал: «Погнали». И они вернулись в машину. Выехали на трассу, все.

– А ты что?

– Я к Матвею подошел.

– Так ты его знаешь?

– Его все у нас знают, он клевый.

– Держи, – отдал Глеб деньги мальчику. – Молодец, что в полицию позвонил.

Приготовив удостоверение, Глеб вошел в многоэтажный дом. Поскольку апартаменты были элитными, как он и ожидал, в холле его встретил консьерж. С ней он церемониться не собирался: если приходится блефовать, то лишь чувство стопроцентной уверенности в себе спасает операцию. Постучав по стеклу, Глеб показал удостоверение ФСБ, одно из удостоверений, которое, как правило, не просили открывать. Женщина не стала исключением, она опустила перегородку, обеспокоенно спросив, что случилось.

– Мне нужны записи с камер во дворе за вчерашнее утро.

– О, Вы расследуете драку? С Матвеем? Ужас, правда? – схватившись за сердце, спросила женщина.

Глеб ответил так, как его учили в службе.

– Я не могу разглашать детали расследования. Пожалуйста, предоставьте мне записи.

Проблема заключалась еще и в том, что к дому в любой момент могли приехать полицейские. Теоретически. Настоящие полицейские, которых его липовое удостоверение не проведет. У Глеба была веская причина торопиться и поторапливать консьержа. Пятнадцать минут у них ушло на то, чтобы найти нужную запись, но что делать дальше, женщина не знала.

– У нас никогда ничего такого не происходило, – оправдалась она. Глеб молча забрал жесткий диск и уже собрался уходить, но женщина окликнула его в коридоре.

– А что мне сказать, если полиция придет?

– Так и скажите, запись изъяла ФСБ.

Матвея решили продержать в клинике до завтра, а Глеб поехал на съемную квартиру, изучать добытые улики.

Тем более, что по мере продвижения его мини-расследования, вопросов становилось не меньше, а наоборот, больше. Матвей упорно настаивал, что на него напали пьяные парни.

– Их было двое, наверное, искали, к кому бы пристать, – сказал он.

Подозрения у Глеба появились еще и потому, что Матвей отказался подавать заявление в полицию. Он сообщил о своем решении по телефону, продолжая переругиваться с братом. И Глеб, и Женя считали, что нападение оставлять без расследования нельзя, но Матвей встал в позу – кто бы сомневался, что он умел так делать – и сказал, что без его заявления ничего у них не получится.

Шах и мат.

Устроившись перед ноутбуком, Глеб подключил шнур к жесткому диску и приготовился перематывать записи. Он запустил ускоренное воспроизведение, отслеживая время и дату в правом верхнем углу. Люди выходили и заходили, пару раз внимательный взгляд Глеба выхватывал из общего потока жильцов Матвея Аверина, и в эти моменты он останавливал перемотку, чтобы посмотреть на него с естественной скоростью. Просто посмотреть, эгоистично насладиться. Особенно долго он задержался на вторнике, камера записала, как Матвей вышел из дома и замер напротив девочки лет пятнадцати. Пес, которого она выгуливала на поводке – мопс – запрыгал и, кажется, залаял, завидев Матвея. Он гладил мопса на корточках, позволяя собаке вылизывать руки.

Матвея любили и уважали, он казался открытым и добрым человеком, однако о нападении…

Он врал.

Глеб добрался до вчерашнего утра и своими глазами увидел, что произошло во дворе. В первый раз он, шокированный жестокостью и тем, как Матвей скрутился на асфальте, защищая голову руками, почти ничего не запомнил. Пришлось глотнуть воды, успокоиться и посмотреть видео еще раз, внимательнее. Нападающих было пятеро, подбежав к Матвею всей компанией, они окружили его. Самый высокий схватил его за плечи и повалил на спину. Второй, по соседству, ударил Матвея по ребрам. Секунд двадцать они избивали его ногами, собравшись в кольцо, а потом резко убежали из кадра к припаркованному автомобилю, как сказал ребенок. В третий раз запись Глеб смотрел, стараясь выключить эмоции, как профессионал. Парни были трезвыми, очевидный факт, балаклавы и автомобиль подтверждали, что нападение заранее спланировали. Наверное, следили за такси Матвея и напали в благоприятный момент. Матвей нарочно ему врал. И не хотел привлекать полицию.

Инстинкты Глеба твердили, что о нападавших Матвей знал больше, возможно, всё.

Почему напали? На кого работали?

Из-за чего устроили акцию устрашения? Это была именно она, с целью напугать, предупредить, но не навредить серьезно здесь и сейчас. Матвей отделался легкими ушибами, хотя этим амбалам ничего не стоило уложить его в реанимацию с сотрясением.

Отсоединив жесткий диск, Глеб отправился на поиски ответов в интернет. Информации о Матвее он нашел по самое не хочу, узнал, например, что недавно он целых два месяца пробыл в Лондоне, обучаясь у пафосного мастера по живописи. В одном из интервью Матвей упомянул, что идеальным свиданием для него была бы встреча на яхте вечером (и Глеб рассеянно улыбнулся, хотя конкретно это заявление никак ему не помогло отыскать правду). Несмотря на тайны и секреты, Матвей ему безумно нравился, а при мысли, что он был на той яхте с кем-то еще и позволял себя целовать, у Глеба сжималось то, что люди называли душой или сердцем.

После смерти отца интервью прекратились, а Матвей перестал быть публичным. В своем «Твиттере» он писал, что «картины – это единственное, что помогает переживать день за днем».

Незаметно для себя Глеб оказался в новости, посвященной смерти его отца. Глеб думал, что тот умер от сердечного приступа или еще какой-нибудь, к сожалению, типичной причины для людей старше семидесяти, но на самом деле Виталий Аверин был найден мертвым в лесополосе под Москвой, в месте, куда не собирался ехать в ближайшие месяц. Резонанс в богемных кругах поднялся знатный, но немногие решились называть убийство «убийством», как это и бывало в таких случаях.

– Может, несчастный случай? – комментировали люди.

– Или у него в жизни что-то не так шло, вот он и решился? – тихо нашептывали журналистам другие.

Никто не знал, что лесные казни были визитной карточкой небезызвестной в России службы, к которой Глеб в свое время принадлежал. Вот только…

Могли ли спецслужбы ликвидировать Виталия Аверина?

***

Ко дню выписки Матвея Глеб подготовился основательно.

Во-первых, приоделся немного, достал новый укороченный пиджак черного цвета под молочную рубашку, выбрал узкие джинсы, кроссовки бросил в стиральную машинку вчера перед сном. Не только Матвея он собирался поразить, но и приблизиться к этой художественно-депутатской богеме. В дорогой клинике и среди состоятельных пациентов он выглядел неестественно; если уж Матвею придется покидать клинику с ним в роли охранника, желательно выглядеть соответствующее перед журналистами.

Во-вторых, Глеб взял с собой глок – на всякий случай.

Ну, и в-третьих, он пошел на встречу с Матвеем с четким пониманием, что действовать прямолинейно уже не получится.

Он попробовал, спросил прямо, Матвей соврал, пришло время переходить к более искусным методам, а язык держать преимущественно за зубами. Одно дело оставалось у Глеба, прежде чем определиться со стратегией окончательно, – узнать, мог ли быть полезен ему Евгений Аверин. Политикам Глеб не доверял, потому с ним собирался быть максимально осторожным в разговоре.

До клиники Глеб снова добирался на метро, и, в отличие от людей, которых звуки подземки успокаивали, он чувствовал себя наоборот – хуже и хуже с каждой станцией. Находясь в тесном замкнутом пространстве, да еще и под землей, у Глеба не получалось прогнать ощущение, что он попал в зловещую ловушку, из которой не выбраться. Всю дорогу он держал руку на кобуре, а успокоиться получилось лишь выйдя на свежий воздух на конечной.

– Глеб, – услышал он, едва ступив в клинику.

Этот голос и эти интонации, то ли утвердительные, то ли вопросительные, он уже научился распознавать. Глеб остановился, понимая, кого увидит.

– Привет.

– Поговорим, – констатировал Женя, указав на незанятый диван-честерфилд.

Усевшись первым, Глеб повернулся к Жене и проследил за его действиями. Пока Аверин доставал из портфеля документы, Глеб ненавязчиво анализировал его. Одет с иголочки (снова), следит за собой, волосы уложены гелем (очевидно), а кожа в идеальном состоянии как для… Кстати, сколько ему было лет? Глеб на вид дал бы максимум тридцать пять. Молоденький депутат-нарцисс. На его руке сверкнул циферблат смарт-часов с огромным дисплеем, Глеб даже успел заметить на нем слово «Заметки (1)». Зануда. Скорее всего, бисексуал.

– Вот, держи, – передал он Глебу несколько листов, на вид как договор. – Предлагаю оформить ваши с Матвеем отношения официально, – и улыбнулся, как человек, безумно наслаждавшийся происходившим. Пауза, конечно, затянулась, Женя все-таки рассмеялся. Вежливо прикрыв рот рукой, он уточнил. – Я не про те отношения. Здесь я не помогу. Это договор о предоставлении услуг.

– Моих услуг?

– Матвей обмолвился, что ты как-то связан с охранными структурами.

Про себя Глеб отметил, что о разведке Матвей промолчал, учел, что лучше о таких вещах не распространяться.

– Так и есть.

– Ок, – окинул его взглядом Женя, – по виду не скажешь. Но мой брат ужасно капризный и не соглашается на настоящего телохранителя, думаю, будет все же лучше… Если хотя бы ты будешь.

– Ему нужна нормальная охрана, – прервал его Глеб.

– В каком смысле «нужна»? Ты думаешь, ему кто-то угрожает?

– Как умер ваш отец?

– Что? – отпрянул от него Женя. – Несчастный случай. К чему эти вопросы?

– Просто уточнил, – получив естественную реакцию, Глеб отступил. Союзником старший брат не станет, закрылся уже, ощетинился.

– Подпиши документ и отдай Матвею, он передаст мне, ладно?

Поднявшись на ноги, Женя разгладил складки на штанах и смахнул несуществующие пылинки с пиджака.

– Хорошо.

– Стоп, у тебя машина есть? – уточнил Женя.

– Нет.

– А права?

– Есть.

Без слов Женя бросил ему ключи от авто, подмигнув, когда Глеб его в последний момент поймал.

– Счастливого.

Глеб внимательно прочитал документ, ожидая, пока Матвей соберется.

Все в нем прописали грамотно, не прикопаешься, адвоката привлекли. Не поскупились братья Аверины на его жалованье, машина шла отдельным пунктом, как временно переданная Глебу для выполнения обязанностей. Сомнения Глеба никуда не делись, но позитивные стороны перевесили. Он будет рядом с Матвеем и сможет помочь, если случится происшествие, а не как в тот раз с нападением. Главное, чтобы Матвей оставался в безопасности.

– Малыш, я так устал, – подошел к нему Матвей сзади. – Хочу домой, с тобой.

Вздрогнув, Глеб сбился и вместо буквы «т» получилась почти что «у». И сердце у него тоже вздрогнуло. Матвея абсолютно не волновало, что они находились в холле огромной клиники, мягко говоря, не одни. Оглянувшись, Глеб успокоился, вроде бы все занимались своими делами и разговорами.

Матвей, вопреки своим словам, выглядел посвежевшим.

– Женя припер тебя к стенке, – Матвей увидел документ, загнул уголок верхнего листа. – Не думал, что у меня будет такой сексуальный телохранитель. Если честно, я не думал, что у меня будет телохранитель в принципе, но ты… соблазнительный.

– Нам нужно поговорить.

– О чем?

– Матвей, пока я отвечаю за твою безопасность, нас должны связывать рабочие отношения. Ты согласен?

Получилось довольно грубо.

Глеб осознал, что облажался, по тому, как вытянулось лицо Матвея, а улыбка исчезла за секунду. Черт возьми. Обижать его в планы Глеба не входило, он просто стремился все сделать правильно. Это общепринятая практика, в конце концов. Никаких личных отношений с подопечным, с агентом, которого завербовал, со связным. Если примешивались чувства, все летело к чертям молниеносно. Такие правила. В его голове факты стройно сложились в план, в котором они ставили свои отношения на паузу, разбирались с собой, разбирались с опасностями, со сталкером, с людьми. Как-то так.

– Ты что, бросаешь меня? – уточнил Матвей.

– Фактически, мы не встречались.

Вздернув подбородок, Матвей посмотрел на него пару секунд взглядом, в котором Глеб никак не мог различить ни одной эмоции, а затем поправил свою сумку на плече и гордо прошествовал мимо. Глеб последовал за ним, на ходу сообщая, что Женя дал ему автомобиль, на котором они и поедут к нему домой. Чудно, блин…




Соблазнение под прикрытием


Одна из самых странных поездок в жизни Глеба.

Прежде ему не выпадала возможность везти в автомобиле человека, который сильно на него злился. Если добавить еще и моральные стенания самого Глеба, поездочка выходила совсем невеселой, а началась она с того, что Матвей подошел к новенькому белоснежному крузаку на стоянке, скрестив руки на груди. И в такой позе он пребывал, пока Глеб разбирался с ключами. Уселся Матвей на пассажирское сидение с подчеркнуто нейтральным выражением лица, пристегнуть Глебу ремень не дал, оттолкнул его руку, сделал сам.





Конец ознакомительного фрагмента. Получить полную версию книги.


Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/alisa-noks-31974654/boyfrend-iz-specsluzhb/) на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.



Чудом оставшись в живых после своего последнего задания, Глеб Альтовский решает, наконец, оставить позади заговоры и шпионаж, нарушителей закона и спецслужбы. Он соглашается стать телохранителем модного московского художника Матвея Аверина. Защитить его от сталкера — пустяковое дело. Но вскоре Глеб понимает, что жизни Матвея угрожают серьезные люди, а еще он осознает, что без памяти влюбился в своего подопечного. В его жизнь возвращается все то, от чего он бежал.Содержит нецензурную брань.

Как скачать книгу - "Бойфренд из спецслужб" в fb2, ePub, txt и других форматах?

  1. Нажмите на кнопку "полная версия" справа от обложки книги на версии сайта для ПК или под обложкой на мобюильной версии сайта
    Полная версия книги
  2. Купите книгу на литресе по кнопке со скриншота
    Пример кнопки для покупки книги
    Если книга "Бойфренд из спецслужб" доступна в бесплатно то будет вот такая кнопка
    Пример кнопки, если книга бесплатная
  3. Выполните вход в личный кабинет на сайте ЛитРес с вашим логином и паролем.
  4. В правом верхнем углу сайта нажмите «Мои книги» и перейдите в подраздел «Мои».
  5. Нажмите на обложку книги -"Бойфренд из спецслужб", чтобы скачать книгу для телефона или на ПК.
    Аудиокнига - «Бойфренд из спецслужб»
  6. В разделе «Скачать в виде файла» нажмите на нужный вам формат файла:

    Для чтения на телефоне подойдут следующие форматы (при клике на формат вы можете сразу скачать бесплатно фрагмент книги "Бойфренд из спецслужб" для ознакомления):

    • FB2 - Для телефонов, планшетов на Android, электронных книг (кроме Kindle) и других программ
    • EPUB - подходит для устройств на ios (iPhone, iPad, Mac) и большинства приложений для чтения

    Для чтения на компьютере подходят форматы:

    • TXT - можно открыть на любом компьютере в текстовом редакторе
    • RTF - также можно открыть на любом ПК
    • A4 PDF - открывается в программе Adobe Reader

    Другие форматы:

    • MOBI - подходит для электронных книг Kindle и Android-приложений
    • IOS.EPUB - идеально подойдет для iPhone и iPad
    • A6 PDF - оптимизирован и подойдет для смартфонов
    • FB3 - более развитый формат FB2

  7. Сохраните файл на свой компьютер или телефоне.

Книги автора

70 стр.Правообладатель:АвторОглавлениеКнига нарушает законодательство?Пожаловаться на книгуЖанр: современные любовные романы, эротика ЛГБТ, эротическая литература
18+

Рекомендуем

Последние отзывы
Оставьте отзыв к любой книге и его увидят десятки тысяч людей!
  • константин:
    12.08.2022
  • Добавить комментарий

    Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *